мыловарне. Я хочу взять с собой обещанный вами десяток церковной стражи и писаря. Возможно, и казематы храма понадобятся.

Голос мой звучал спокойно, без дерзости, даже с долей уважения. Безусловно, результат ментальной обработки. Но сейчас это мне играло на руку: Этьен выслушал меня молча, но удовлетворённо кивнул. Он видел изменения в моём поведении, и они ему прямо указывали, что всё идёт по его плану.

— Хорошо, Эллади. Спустись в канцелярию и оформи необходимые бумаги. Как ты знаешь, у Инквизиции нет своего боевого крыла, поэтому по запросу Ордена Церковь обязана предоставлять свои силы. Этим правом ты и воспользуешься. И на время операции десяток станет твоим.

Как обычно, Этьен действовал хитро: если что-то пойдёт не так, то вся ответственность будет на мне. А он, как минимум по бумагам, виноват только в том, что слишком быстро уступил требованиям агента Инквизиции, хотя мог бы этого и не делать — предписания из Ордена у меня нет. А в таких случаях церковники вправе отказать в поддержке члену Ордена.

— И мне нужно шесть топливных картриджей. Мартин сказал, что без вашего разрешения не продаст.

— Шесть? Ты решил взорвать Алтарь в Монтлионе? — с удивлением спросил Этьен.

— А разве картриджи взрываются? — с неменьшим удивлением спросил я в ответ.

Настоятель на секунду замялся.

— Конечно же не взрываются. Я неудачно пошутил.

Настоятель говорил ровно, но мы оба поняли, что Этьен сболтнул лишнего и что я запомнил.

— Так что, разрешение выпишите? — я немного подался вперёд и доверительно добавил: — У меня есть покупатели на них, хочу перепродать с выгодой.

Простая и понятная причина расставила для настоятеля всё на свои места. Тем более что я почти не врал. Только недоговаривал, кто именно мои покупатели.

— Хорошо, ты можешь их купить. Но под роспись агента Инквизиции — оборот картриджей ограничен.

— Спасибо, — я даже голову склонил в знак благодарности.

Этьен принял этот жест как должное. А я поймал себя на том, что исполнил его почти без усилия. Это всё ещё успешная маскировка или дорога к потере свободы воли?

* * *

Следующий день встретил меня ярким солнцем и построенным десятком во дворе храма. Рядом с бойцами стоял писарь Мартин и его более пожилой коллега. Когда я подошёл, пожилой протянул мне бумаги и контейнер с картриджами.

— Вот документы на командование десятком, разрешение на картриджи и собственно сами топливные элементы. С вас 180 лоренов.

Я протянул писарю указанную сумму и снова остался почти без денег, на дне кошеля сиротливо позвякивали две серебрушки.

— Мартин отправится с вами как писарь. Командир десятка — брат Мигель.

Пожилой писарь слегка поклонился и покинул нас. А я протянул руку десятнику. Тот ответил крепким рукопожатием.

— Меня зовут Эллади Фир, агент Инквизиции. Готовы навести порядок среди переступивших черту дозволенного церковников, брат Мигель?

— По поручению настоятеля Этьена и во имя Владыки, готов выполнить любой ваш приказ, агент! — бодро гаркнул в ответ десятник.

Я не поверил ни в одно сказанное Мигелем слово. Уверен, десятник получил отдельные и весьма подробные приказы от настоятеля и будет следовать в первую очередь им. А моим — только если они совпадают с волей Этьена. Но это не важно: церковники мне нужны только для придания законности всему происходящему и как свидетели. Ну и на подхвате пусть поработают.

— Тогда выдвигаемся к мыловарне. Конечная точка — примерно в километре, в лесу. Там встретимся с моими бойцами, а уже на рассвете следующего дня нанесём визит брату Ламберту.

Десяток пришёл в движение почти синхронно. Бумаги лежали у меня под плащом, картриджи — в контейнере, меч — за спиной. Всё было готово: закон, свидетели и продуманный план. Оставалось только дойти до места.

Глава 12

Добровольное разрешение

Настоятель оставил себе один из «Амулетов ментальной связи (F)». Но, к счастью, связь с Этьеном оборвалась через тридцать минут после выхода из храма. А вместе с этим прекратились и попытки перепрошить мне мозги.

Когда связь с Этьеном перестала работать, я отдал последний оставшийся амулет Мигелю. Мыслесвязь с десятником может быть полезной.

Марш продолжался весь день. Несмотря на то, что шли мы ускоренным темпом, брат Мартин держался наравне со всеми и не роптал. Похоже, не совсем простой писарь этот брат.

Ближе к вечеру я смог установить связь с Лисом и Селеной, что позволило нам лучше сориентироваться на местности и быстрее прийти к точке встречи — удобной поляне рядом с ручьём в стороне от дороги.

Пока бойцы Мигеля разворачивали лагерь, я наконец увиделся со своими соратниками. И понял, что соскучился по ним. Я крепко обнял Лиса и Селену, и мы отошли за деревья.

— А ты стал крепче и больше, командир, — окинув взглядом мою фигуру, отметил Лис. Селена лишь довольно улыбнулась.

— Ожидаемый результат при увеличении Силы, — с улыбкой ответил я. — А у вас здесь как?

— Ничего особенного узнать не удалось. Пару раз заходил визитарий Морис, но в основном купцы приходят. Кто привозит сырьё и топливо, а кто — забирает готовое мыло.

— Какой график работы?

— Мыло варят круглые сутки. А вот приказчики и писари появляются только днём.

— Что с охраной?

— Десяток церковной стражи. Такие же, как эти, которых ты с собой привёл. Обходы постоянно делают, но, как по мне, работают однообразно, — ответил Лис.

Я достал из рюкзака два зелья «Кровь Героя (Е)». Одно — от Конрада, одно из схрона.

Я подкинул в руке конрадовскую алхимию.

— Нужно этой ночью подкинуть флакон в контору мыловарни. Завтра с утра устроим обыск.

— Почему именно его? — поинтересовалась Селена.

— Это официально полученное визитарием Конрадом зелье. Оно проведено по всем бумагам, и вдруг всплывает на чёрном рынке. Очевидно, что епископ часть официально получаемых зелий продаёт из-под полы. А Конрада уже пару месяцев как отправили к Владыке, на него перепродажу запрещёнки не повесишь.

— А раз это чёрно-красное зелье, значит, происходящее становится юрисдикцией Ордена? — спросила Селена.

— Верно подмечено. Это даёт мне основания всех здесь допросить и арестовать «до выяснения».

— Когда выдвигаемся?

— После полуночи. Важно сделать всё чисто, не оставив следов и не засветившись самим, — ответил я. — На этом всё. У нас есть несколько часов, пошли отдохнём. Дежурить нам не обязательно, этим пусть ребята Мигеля занимаются.

Лис протянул мне кошель.

— Осталось 20 лоренов. Как-то много мы потратили, — немного извиняющимся тоном сказал охотник.

— Ничего страшного, — отмахнулся я.

Мы обсудили ещё несколько моментов по ночной вылазке и вернулись в лагерь, где я нашёл десятника.