Неугомонный сосед ее потом еще раз раздел, уже на кухне.

Тело сладко ныло. Кто-то точно решил стребовать с нее компенсацию за пропущенную ночь.

Сумасшедший…

И лишь подойдя к дому, Тася затормозила. Точнее, она продолжила идти, замедлясь.

Взгляд упал на входную дверь. Она вчера выбежала из дома и забыла ее запереть. Да и как заперла бы, если внутри находился Влад.

Ледяная волна поползла от пяток к макушке. Она не опасалась воров. Это же деревня. Три дома, две дороги. Конечно же, Тася преувеличивала. Поселок был большим и добротным.

Она про другое. Ей отчаянно не хотелось заходить в бабушкин дом. Бывает же такое.

Тася боролась с искушением обернуться и посмотреть, стоит ли Володя на крыльце. Видит ли ее заминку. А если даже и видит, то что дальше? Да ничего.

Дальше пришло еще одно осознание.

Ключи! У Влада не должно было быть ключей от бабушкиного дома! Он априори не мог войти в дом. Но вошел.

Вопрос – как. Через окно проник? Сомнительно. Значит, все-таки у него есть дубликат ключей, и он вошел через дверь, которую она сто процентов каждый день запирала на ночь.

Тася сглотнула ком тошноты. Чертов ублюдок. Надо теперь менять замки.

Она вошла в гостиную, и по спине пробежали мурашки. В глаза сразу бросились буроватые засохшие капли и мазки. Кровь…

Перед внутренним взором тотчас нарисовалась картина, как он, шатаясь и упираясь рукой в стену, шел по коридору. Или нет… Или его тащил Володя? Щеки обожгло огнем.

Она прошла дальше. В спальне царил хаос. Опрокинутый табурет, скомканное одеяло, валяющееся на полу, осколки… Тася грустно улыбнулась. Да-а… Весело она жила последнее время, ничего не скажешь.

Она уже наклонилась, чтобы собрать первые осколки, когда резкий, настойчивый звонок в дверь заставил ее вздрогнуть и выпрямиться. Сердце прыгнуло в горло. И кто к ней мог пожаловать?

Снова…

На крыльце стояла баба Люба. Ее лицо, изборожденное морщинами, как картой всех деревенских передряг, пылало нездоровым возбуждением.

– Ну наконец-то, черт побери…

Что особенно умиляло Тасю в этой женщине, так это ее крепкие словечки. Не стеснялась она в выражениях. Вот и сейчас складывалось впечатление, что она готова была припечатать посильнее. Повыразительнее, так сказать.

– Ты где была, спрашивается? Я тут глаз, понимаешь, не сомкнула!

Уголки губ Таси самопроизвольно дрогнули в улыбку.

– И вам здравствуйте, бабка Люба.

– Ты мне тут давай зубы не заговаривай! – Соседка сделала шаг вперед, и Тася почувствовала запах свежего хлеба и дегтярного мыла. – Сначала ночью шум в доме, грохот! Потом этот… Володя, – она с особым смаком протянула мужское имя, – мелькает под окнами… Тенью такой! Ну, думаю, все, щас погром будет! Машину твоего муженька-то я сразу приметила. А потом смотрю – и он сам пожаловал… Шатается, еле идет, но идет, гад! Че, на разборки приезжал, да?

Вопрос повис в воздухе. Тася взглянула в ее маленькие, пронзительные глазки-буравчики и увидела там не просто любопытство. Увидела тревогу. Старую, уставшую, но живую тревогу.

– Чай будете, баб Люба? – внезапно предложила Тася.

Соседка прищурилась, оценивающе осмотрела ее с головы до ног.

Ну да, в футболке. Мужской…

– А вот и буду! – не без вызова отозвалась баба Люба, старательно пряча улыбку.

– Тогда проходите…

Баба Люба направила на нее указательный палец.

– Я-то пройду. Но не думай, дорогая, что от меня так просто можно отмахнуться! Я, между прочим, ночью, как шум утих, в щеколду палку вставила! Хозяйственную, крепкую. Чтобы люди знали, что никого нет дома, если что.

Тася уступила дорогу соседке. Ну да, палка в дверном засове – это мощно, конечно же!

Они посидели, попили чай. Баба Люба еще немного потрещала, походила вокруг да около.

Потом махнула рукой.

– Молчишь, как партизанка!

– А о чем говорить? – Тася мягко улыбнулась.

Баба Люба фыркнула и поднялась.

– Ладно, пойду я. Слушай… Но мне понравилось, как твой твоего… – Она не договорила, рассмеялась. – Твой твоего, вот это я сказанула. Эх, молодость… Мы тоже чудили. Бывало…

Тася проводила бабу Любу, потом приступила к уборке. Хватит прохлаждаться.

Она убиралась, а неприятный червячок подгрызал ее изнутри.

Она почти не удивилась, когда телефон зазвонил. Влад… Объявился… Сейчас на нее весь яд сольет.

Она не то чтобы была готова к его звонку. Просто знала, что ответит.

Но звонил не он. Номер был незнакомый. Последние три четверки… А их она уже где-то видела!

Тася, поспешно отложив в сторону тряпку, нажала на «принять».

– Слушаю.

– Таисия Александровна, добрый день. Вас беспокоит Бертяшова Наталья Васильевна, ведущий юрист «Теко». Вам удобно говорить?

Боже.

У Таси подкосились ноги. Она слышала про «Теко»! Это же такие акулы, что мама не горюй… Она на днях смотрела видосик про них, попался в ленте. Надо же, как интересно получалось…

Тася опустилась на край дивана. Лучше не рисковать.

– Конечно, Наталья Васильевна.

– Прекрасно.

Она продолжила говорить. Сказала, что ее профиль – это как раз бракоразводный процесс, и она готова заняться ее делом. Тася слушала не перебивая.

В голове лишь звучал один вопрос: каким образом Володя вышел на «Теко»?

Нет, Тася соврала. Было два вопроса, второй: а чем она будет рассчитываться за услуги Натальи Васильевны?

– Предлагаю встретиться и обсудить дальнейший план действий лично.

– Наталья Васильевна. – Тася набрала в легкие побольше воздуха. – Извините, что вас побеспокоили. Попросили мне позвонить… Я скажу как есть. Мне нечем платить за ваши услугу.

Женщина мягко рассмеялась.

– Вам и не придется. Для вас мои услуги абсолютно бесплатны.

Пульс ударил в виски.

– Но…

– Таисия Александровна, не горячитесь. Я все-таки предлагаю завтра встретиться. Вам комфортно будет подъехать на встречу?

Будет ли ей удобно пообщаться с одним из самых крутых юристов по бракоразводным процессам?!

– Конечно.

– Замечательно. Я пришлю вам координаты кафе, где буду завтра вас ждать.

Тася некоторое время молча смотрела на телефон. Потом прижала ладони к щекам. Остановите эту землю, она сойдет.

На этом история с телефоном не закончилась.

Пришло сообщение о поступлении денег на карту.

Та же сумма.

Черт. Вот зачем он так?

Тася провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть проступившее вдруг жгучее чувство унижения. В горле запершило.

Вова, ну какого хрена, а?

Вот честно.

Это неправильно! Она против, чтобы Володя ей платил... Это для нее воспринималось именно, как «платил». Не помощь, не подарок, а четкий,