показывали десять вечера. — Время уже совсем позднее. Мозги отказываются соображать. А с утра, на свежую голову, думается в разы лучше.

* * *

Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь.

Вынырнув из омута сна, я с трудом разлепила веки, села на кровати.

Одеяло недовольно заворчало, не желая меня выпускать из своих объятий. Мне пришлось с силой спихнуть его с себя, и оно обиженно сползло на пол, бормоча что-то про «неблагодарную хозяйку» и «мерзавца, прервавшего сон».

Стук повторился.

— Войдите. — Я хмуро бросила взгляд на каминные часы. Стрелки едва перевалили за семь часов. Кому потребовалось являться в такую рань?

В приоткрывшуюся дверь просунулась всклокоченная голова Брюзги. Судя по его виду, домового тоже только-только выдернули из постели — полосатый ночной колпак съехал набок, прикрывая левый красный глаз, а в чёрной шерсти торчала парочка мелких перьев.

— Миледи, — виновато пробормотал он, морща нос, — простите, что разбудил в такую рань, но вам пришло письмо из банка. Посыльный сказал, оно с пометкой «срочное».

Сон улетучился, как по мановению волшебной палочки. Откинув волосы с лица, я соскочила с кровати и бросилась к двери:

— Как «из банка»? Уже?

Вместо ответа Брюзга протянул мне конверт. На плотной бумаге с официальной печатью Морского банка было аккуратно выведено: «Г-же Эвелин Миррен. Тенистая улица, д. 333, Миствэйл». И чуть ниже приписка «Срочно! Лично в руки».

Я хмыкнула. В Норстрии давно использовались «молнии» — артефакты, которые позволяли передавать важные сообщения без помощи посыльных. Но, видимо, или у Банка не было средств, чтобы обеспечить своих работников «молниями», или управляющий зажал один из них для ведьмы.

Сломав дрожащими пальцами печать, я развернула письмо.

«Уважаемая госпожа Эвелин Миррен,

Уведомляем Вас, что вопрос о назначении попечителя для управления Вашими средствами решён в приоритетном порядке.

Просим Вас явиться в отделение Морского Банка Миствэйла сегодня в десять часов утра для ознакомления и подписания необходимых документов.

С уважением, Томас Баркли,

управляющий Морского Банка Миствэйла».

Не веря своим глазам, я перечитала письмо, но подвоха не нашла. Хотя нутром чуяла, что он есть.

— Подозрительно быстро они назначили попечителя, — я нахмурилась так, что брови съехались к переносице. — Я же только вчера подала заявление на назначение попечителя. Баркли говорил, что подобные дела тянутся месяцами. Суды, комиссии, назначения. Самый ранний срок — через три месяца. А тут — меньше суток. Что-то здесь не так.

— Может, он воспринял ваши угрозы всерьёз? — предположил Брюзга, почёсывая волосатый бок. — Сами понимаете, никому не захочется быть замешанным в скандале. Особенно если грозят подать жалобу в Совет Крыльев.

— Может, и так. Но всё равно это выглядит странно. Я же согласилась подождать полгода. А это — максимальный срок, который даётся на решение подобного вопроса.

Когда дверь за домовым закрылась, я босиком прошлёпала по прохладному ковру к окну и отдёрнула тяжёлую портьеру.

За стеклом занималось утро — туманное и серое, под стать моему угрюмому настроению. Небо затянули облака цвета старого свинца. Сад тонул в молочной дымке тумана, размывая очертания деревьев и превращая их в призрачные силуэты.

Зеркало на туалетном столике деликатно кашлянуло, привлекая к себе внимание:

— Миледи, простите, что вмешиваюсь, но вам сто́ит привести себя в порядок перед визитом в банк. Вы выглядите... э-э-э... как бы это помягче выразиться... слегка потрёпанной. Круги под глазами, бледность, растрёпанные волосы...

— Спасибо, что подняли мне настроение с утра пораньше, — съязвила я. — Ваши замечания очень мотивируют.

— Но я же из лучших побуждений! — обиделось зеркало и замолчало.

Не прошло и получаса, как в спальню прибежала Минди. Судя по бодрому выражению лица, горничная проснулась гораздо раньше, чем остальные домочадцы. С раздражающей живостью она принялась перебирать гардероб в поисках подходящего платья, одновременно болтая о необходимости выглядеть достойно в такой важный день.

Несмотря на мои протесты, Минди всё-таки натянула на меня тёмно-серое платье. Я недовольно окинула своё отражение в зеркале. Никаких излишеств, никаких ярких красок, — этакая деловая леди, которая собралась в банк по важному финансовому вопросу.

А ещё через два часа, я стояла перед Морским Банком. Каменные львы возле входа взирали на меня пустыми глазницами, а мраморные ступеньки блестели от влаги. Вчерашний охранник с безэмоциональным лицом приглашающе распахнул передо мной дверь.

Как и в прошлый раз, я направилась прямиком к столу, за которым, словно царёк на троне, восседал Баркли.

На этот раз управляющий не стал игнорировать меня. Стоило мне подойти, как он резво вскочил, а на худом лице расплылась наидружелюбнейшая улыбка, при виде которой в животе скрутило от тревоги. Слишком уж она была неестественной для человека, которые ещё вчера едва сдерживал своё презрение.

— Госпожа Миррен, — воскликнул он, потирая длинные пальцы. — Приятно вас видеть! Вы даже раньше, чем я ожидал. Прошу присаживайтесь.

Жестом указав на стул, он сложил пальцы домиком на животе.

Не спуская с него недоверчивого взгляда, я медленно села напротив него.

— Вы выглядите необычайно радостно, господин Баркли. И это настораживает.

— О! У меня прекрасные новости для вас, — управляющий едва ли не подпрыгивал от возбуждения. — Вопрос попечительства разрешился лучшим образом. Без нудных судов, грабительских пошлин и томительных месяцев ожидания. Согласитесь, что это весомый повод для радости.

— Разумеется, — я холодно отчеканила каждое слово, вцепившись от волнения в подлокотники. Чем больше я смотрела на Баркли, тем сильнее тревога сжимала моё сердце ледяными щупальцами. — Если не брать в расчёт нашего вчерашнего разговора. Вчера вы не сильно были рады мне. А сегодня светитесь, как витрина магазина. Так что позвольте узнать, каким образом, вы решили мой вопрос?

Широкая улыбка Баркли обнажила чуть пожелтевшие зубы. Управляющий с театральным жестом фокусника, достающего кролика из цилиндра, извлёк из ящика стола внушительную стопку документов.

— Дело в том, что один весьма уважаемый и влиятельный господин великодушно изъявил желание стать вашим официальным попечителем. Он пришёл вчера после вашего ухода и подал все соответствующие заявления лично. Всё уже оформлено, печати проставлены. Остаётся только ваша подпись о согласии, и дело, как говорится, в шляпе.

С этими словами он торжественно протянул мне бумаги.

Пальцы мгновенно похолодели, будто я сдуру ухватилась за кусок льда голыми руками.

Вверху первого документа красовалась надпись изящным шрифтом: «Договор о добровольном попечительстве над финансовыми средствами и имуществом». Ниже шли бесконечные стандартные пункты: права и обязанности попечителя, подопечной, сроки и условия. И всё это в юридических формулировках, от которых рябило в глазах.

Но мой взгляд, как магнитом, тянуло к самому низу страницы, где была графа «Попечитель».

Увидев знакомую размашистую подпись, мне мгновенно подурнело.

Моим