— Вы просто невыносимы!

— Да-да. А ещё негодняй и манипулятор. Так что, леди Эвелин? Четыреста сорренов и невмешательство в практику достаточно для вашей подписи?

Я смотрела на протянутое перо и понимала: выбора нет. Совсем.

— Последнее условие, — сказала я, беря перо. — Обещайте, что не будете использовать попечительство, чтобы заставить делать меня то, чего я не хочу.

В глазах Рейвена промелькнула тень, будто рыба — в тёмных водах моря.

— Я дракон, леди Эвелин, — медленно, с расстановкой проговорил он. — А не чудовище.

Я нашла нужные строки и размашисто подписалась напротив своего имени. «Надеюсь, мне не придётся жалеть об этом», — подумала я, стараясь отогнать от себя чувство, что только что продалась дракону со всеми потрохами.

Глава 6. Сеанс у медиума или как распознать шарлатана

Иногда желание заглянуть за завесу будущего приводит прямиком к встрече с прошлым. Чужим прошлым, разумеется.

— Как думаете, это правда? — Голос горничной дрожал от нескрываемой тревоги. — Ну, в смысле, что Марундия может в любой момент объявить войну Норстрии?

Я оторвалась от увлекательнейшей колонки со светскими сплетнями, в которой живописно описывали, как некая графиня Элоиза была публично уличена в романе с собственным конюхом, и посмотрела поверх развёрнутой газеты на горничную.

Минди снова поправила серебряный самонагревающийся заварник на кружевной подставке, будто боялась, что он может свалиться в любой момент на дорогой ковёр. Потом расправила и без того идеально ровный передник. Затем снова дёрнула заварник. И тяжело вздохнула с выражением лица человека, которого одолели гнетущие мысли о конце света.

— Минди, — я аккуратно сложила газету, отложила её на столик и укоризненно посмотрела на горничную, — ты всё ещё здесь? Кажется, вчера вечером вы с Карлом получили вполне щедрые выплаты за месяц работы. Напомни, пожалуйста, что конкретно я велела вам сделать с этими деньгами?

— Устроить себе выходной, — виновато пробормотала Минди, опуская взгляд и теребя край передника пухлыми пальцами. — Отдохнуть. Развеяться. Не думать о работе.

— Вот именно! — я многозначительно ткнула в неё пальцем. — Выходной! Отдых! А ты всё равно торчишь здесь, изводишь бедный заварник и задаёшь вопросы про политику и войны. Куда вы с Карлом там собрались: на войну идти или на выходной? Если на войну — так вас никто не звал. Если на выходной — так чего сидим?

Горничная вытерла ладони о крахмальный передник и снова тоскливо вздохнула — как осенний ветер в голых ветвях:

— Ну всё же, миледи… Как вы считаете? Сможем ли мы избежать войны с Марундией? А то по городу такие слухи ходят страшные…

Я тяжело вздохнула и потёрла переносицу пальцами.

В последние дни газеты — все, абсолютно все, от серьёзных правительственных изданий до бульварных листков — только и делали, что наперебой, с надрывом вещали о чудовищной трагедии в роскошном хэрлэнском королевском дворце. Историю смаковали, пережёвывали, обсасывали со всех сторон, добавляя всё новые пикантные подробности.

Но если отбросить шелуху журналистских преувеличений, суть была такова: во время важной дипломатической встречи представителей королевских династий Норстрии и Марундии некий полоумный фанатик, торжественно назвавшийся «посланником Седьмого Круга Великого Горнища», внезапно ворвался в зал для переговоров и устроил там хаотичную пальбу из двух пистолетов сразу. Разумеется, доблестная королевская охрана в сверкающих мундирах довольно оперативно отреагировала и ликвидировала стрелка, превратив его в решето.

Но, к величайшему несчастью и всеобщему ужасу, не настолько быстро, чтобы трагедия обошлась совсем без жертв и последствий.

Кронпринц Элоиз Марундийский — молодой, всего двадцати трёх лет, красивый, если верить приложенным к статьям дагерротипическим снимкам, — оказался тяжело ранен в грудь. Лучшие целители королевства три дня и три ночи бились, не смыкая глаз, пытаясь вытащить его с того света. Но всё оказалось тщетно. Кронпринц скончался на четвёртые сутки, так и не придя в сознание.

Но настоящий скандал разгорелся, когда тщательное расследование выявило: «посланник» оказался чистокровным норстрийцем. Причём не каким-то там безродным бродягой или фанатиком из низов, а выходцем из одного из старинных, именитых аристократических домов со связями и деньгами.

Зачем ему потребовалось устраивать кровавую трагедию во время мирных переговоров, какие цели преследовал, кто стоял за ним — он так и не рассказал.

Мёртвые, как известно, не болтают. Даже под пытками.

Впрочем, самого факта, что норстриец — пусть и безумный, но норстриец! — организовал хладнокровное убийство наследного кронпринца Марундии, оказалось более чем достаточно, чтобы дипломатические отношения между двумя королевствами натянулись до предела, как оттянутая резинка на трусах. Ещё чуть-чуть — и порвётся с громким щелчком. Ну или влупит по чьей-то венценосной заднице.

Масла в огонь щедро подливали газетчики обеих стран. Они виртуозно крутили фактами, выворачивали их, как королевским семьям будет угодно и выгодно. И, разумеется, каждая сторона представляла правду исключительно в свою пользу, обвиняя противника во всех смертных грехах.

— Минди, послушай, — я вздохнула и снова взялась за газету. — Даже если, не дай боги, и начнётся война между Норстрией и Марундией, мы с тобой ничего не сможем сделать. Для принятия таких судьбоносных решений есть специально обученные люди, которых с младых ногтей натаскивают, как охотничьих собак, на то, как грамотно управлять государством и вести дипломатию. Лучше иди гуляй. Развейся. Пройдись по магазинам, прикупи себе пару новых платьев. Я видела, как ты вздыхала перед витриной магазина мадам Розы. Или в городской парк сходи, подыши свежим воздухом, покорми уток. В конце концов, сходи в кондитерскую, объешься пирожными! Только перестань забивать голову вопросами, на которые нет ответа.

Минди надулась, поджав пухлые губы в куриную гузку, недовольно хмыкнула и, шурша юбками, чопорно вышла из библиотеки, бросив на прощание:

— Вы меня совсем не слушаете, миледи! Совсем!

Дверь закрылась с укоризненным щелчком.

— Наконец-то, — облегчённо выдохнула я, откидываясь на спинку мягкого кресла.

Отложив газету на маленький круглый столик, я поднялась, потянулась так, что хрустнул позвоночник, и неспешно подошла к книжному шкафу с фолиантами по магическому искусству.

Несмотря на почти ежедневные, изнурительные занятия с Карлом, мои успехи в овладении магией застопорились, словно уткнувшись в невидимый потолок. Да, я теперь неплохо справлялась с базовыми вещами: левитацией, пирокинезом и даже выстраивала приличные щиты. Но этого было катастрофически мало для того для получения лицензии на оказание магических услуг.

Я вытащила с полки толстенный фолиант «Теория магических потоков и их практическое применение», вернулась за стол и открыла на закладке, которую оставила вчера. Но вместо текста перед внутренним взором всплыло насмешливое выражение лица Рейвена, когда две недели назад я пришла к