оставило во рту неприятный привкус. — Слишком много случаев финансовых махинаций и нецелевого использования средств. Государство обязано защищать женщин от их собственной расточительности и недальновидности.

— РАСТОЧИТЕЛЬНОСТИ?! — не веря собственным ушам, я повысила голос так, что несколько посетителей банка обернулись. — Вы издеваетесь?!

— Незачем так кричать, госпожа Миррен. Я всего лишь озвучиваю закон. Если у вас есть претензии, обращайтесь в Парламент. А я просто выполняю свою работу.

Руки невольно сжались в кулаки. Отчего-то мне вспомнились бабки в очередях из моего мира. Те самые, которые громче всех кричат: «Да я до президента дойду!» Что ж... Пожалуй, в тот момент я понимала их, как никогда раньше.

— Хорошо, — отчеканивая каждое слово, проговорила я. — Однако мой отец официально отказался от меня. И это означает, что у меня нет мужчины-опекуна, верно?

Баркли поджал тонкие губы.

— В таком случае суд должен назначить вам официального опекуна. Обычно эту роль выполняет государственный чиновник. Процедура занимает от трёх до шести месяцев. Плюс пошлина в размере десяти процентов от суммы наследства.

— ДЕСЯТЬ ПРОЦЕНТОВ?! Да это же грабёж средь бела дня!

— Это плата за услуги попечительства, — невозмутимо пояснил он, разглядывая свои ухоженные ногти. — Государство берёт на себя ответственность за ваше финансовое благополучие. А это требует ресурсов.

Я шумно выдохнула, кипя от бессильной ярости. Прикрываясь благими намерениями, пытаются отжать последние крохи независимости у ведьморожденных. И ведь не подкопаешься — закон на стороне грабителей. Потому что грабители и придумали этот чёртов закон.

— У вас есть альтернативные предложения? — ядовито поинтересовалась я.

Баркли небрежно повёл острыми плечами.

— Выйдите замуж. Муж получит права опекуна без пошлин и судебных процедур, — он посмотрел на меня так, будто предложил нечто гениальное. — Хотя учитывая ваш статус, найти подходящую партию будет затруднительно.

Ха! Знал бы ты, какую партию я недавно отшила, удавился бы от зависти!

Впрочем, его слова были не лишены логики. Учитывая новообретённый статус ведьморожденной да ещё от которой отказался собственный отец... Да меня замуж если кто и возьмёт, то только конюх. Да и тот из-за приличного приданного.

Я подумала о Карле, но тотчас отмела эти мысли в сторону. Хоть деньги и были нужны, но впадать в крайности я не собиралась.

— Знаете, что, господин Баркли, — я наклонилась к нему через стол, и он инстинктивно отклонился назад, — да я лучше гореть будут в Великом Горнище, чем выйду замуж ради доступа к собственным деньгам. А что касается вашего закона...

Я вытащила из сумочки помятый экземпляр Акта о Правах Ведьморожденных и силой шлёпнула его на стол.

— Я напишу официальную жалобу на дискриминационные поправки в Палату Арканных Дел. А вы прекрасно знаете, как её представители с радостью возьмутся за это дело, и вытрясут всю душу из тех, кто принял и следовал этим неконституционным поправкам. И кроме того, — я бросила рядом рекомендательное письмо от Рейвена, — я сообщу лорду ван Кастеру, что вы и ваш банк даже не приняли на рассмотрение его письмо. А между тем он настоятельно рекомендовал предоставить мне все необходимые бумаги в приоритетной очереди. И, поверьте мне, я добьюсь того, чтобы на Совете Крыльев подняли вопрос о пренебрежении рекомендаций чистокровных драконов.

Я, конечно же, блефовала. Бежать и ябедничать Рейвену я не собиралась. Впрочем, как и обращаться в Совет Крыльев.

Но Баркли этого не мог знать.

Нервно заёрзав на стуле, будто под ним развели огонь, управляющий развёл руками.

— Я просто выполняю свою работу, — растерянно пробормотал он. Видимо, перспектива оказаться крайним, если дело дойдёт до Совета Крыльев, его не вдохновляла.

— Свою работу, да-да, я поняла, — я выпрямилась, сверля его взглядом. — Тогда вот что, дорогой мой исполнительный служака. Я подам документы на назначение попечителя. Но если хоть одна йента, хоть одна медная коппка загадочно исчезнет из моего наследства, если процедура затянется дольше заявленных шести месяцев или попечителем случайно окажется кто-то с сомнительной репутацией... — Я сделала паузу и, набрав побольше воздуха в грудь, зло прошипела: — то я лично отправлюсь к лорду ван Кастеру с официальной жалобой на халатное бездействие банковских служащих. С требованием аудита и проверки компетентности всех работников. А, возможно, пообщаюсь с парочкой репортёров из «Норстрийской газеты». Уверена, им будет интересно написать о том, как Морской Банк Миствэйла грабит беззащитных вдов и сирот. Поверьте, репортёры любят грязные сплетни. Особенно если они замешены на правде и скандале.

Управляющий сначала побледнел, а потом его щёки стали цвета спелого помидора.

— Это... это угроза! — прохрипел он, хватаясь за край стола побелевшими пальцами.

— О нет! Это обещание. Чувствуете разницу?

Стало так тихо, что даже маятник, казалось, замер в ожидании того, что будет дальше.

Управляющий нервно облизал пересохшие губы, моргнул несколько раз и прокашлялся.

— Я... я посмотрю, что можно сделать. Возможно, найдётся лазейка. Какая-нибудь временная мера до решения суда.

— Вот и чудесно! — я сдержанно улыбнулась и поднялась со стула. — Я знала, что мы найдём с вами общий язык. Разумные люди всегда договариваются.

Я развернулась на каблуках и направилась к выходу, чувствуя на себе ошарашенные взгляды клиентов и служащих банка.

И только на улице я позволила себе выдохнуть. Руки дрожали то ли от ярости, то ли от выброса адреналина. Единственное, о чём я горько сожалела, так это о том, что слишком громко упоминала имя Рейвена и Совет Крыльев. Ещё неизвестно, как это может аукнуться в будущем. Что-то подсказывало, что драконам не очень-то понравится, что их имя упоминается всуе.

— Как всё прошло? — Карл распахнул передо мной дверцу экипажа.

Я подхватила юбки, взобралась на сидение, а потом, подавшись вперёд, эмоционально выдала:

— Мерзавцы! Просто законченные мерзавцы! Нет, представляешь, десять процентов пошлины за то, что какой-то чиновник будет «заботиться» о моих деньгах! Моих деньгах, которые принадлежат мне по праву!

Прицокнув языком, возница сочувственно покачал головой.

— А я говорил, связываться с бюрократами — себе дороже. Но без них никак нельзя. Но не расстраивайтесь, миледи. Всегда найдётся способ вернуть себе законное. А уж вы точно найдёте, я в этом даже не сомневаюсь.

Экипаж остановился у знакомых кованых ворот, увитых диким виноградом. Карл молча помог мне выбраться, то и дело обеспокоенно глядя на меня. Видимо, с моего лица так и не сошло красноречивое недовольство после визита в банк.

Я медленно прошла по гранитной дорожке к дому. Вечернее солнце подсвечивало почерневшие от времени стены дома. Фонтан весело журчал, разбрызгивая капли, переливающиеся радугой. Птицы щебетали в кронах яблонь. Одним словом, идиллия.

Но на душе было тревожно.

Казалось бы — чего расстраиваться? Регистрация получена, документы