— Так вот. — Вестовой губы облизнул. — Лисовский тверские земли разорил и к Новгороду двинулся. А там… Оттуда гонец тоже был. Весть принес, что король Шведский дюже зол на письмо твое, господарь. Войска собирает, войной грозит. Говорят, гонцы посланы и Горну, и французам, и прочим полковникам наемников.

Я слушал внимательно. Ситуация была неприятная, но в целом я-то к ней готов был. Жаль, что так рано, была надежда, что еще месяц у меня в запасе будет. Думал, что письма к королю будут восприняты, как нечто сомнительное и введут его в состояние непонимания и хаоса. А тут собрался воевать за обещанное Шуйским.

Поглядим, что сможет.

— Что еще?

— Еще в Пскове низы бунтуют. Там говорят царь Деметриус появился. — Лицо гонца выглядело удивленным.

Глава 11

Царь Деметриус значит. В Пскове.

Вроде бы до Лжедмитрия третьего — Сидорки вора рановато. В известной мне истории он там появился в одиннадцатом. То есть еще полгода где-то до него. А тут выходит кто-то решил быстро качнуть лодку. Не вылезают царики воровские просто так, не появляются. Если они рождаются, значит это кому-то нужно.

Полки? Возможно. Тот же Лисовский, упырь сущий, грабитель и убийца. Но, прощения от Сигизмунда он не получил. Поддержки лишился. А он же из Тушинского лагеря. Хотя и Трубецкой, как самый основной представитель тамошнего управления, отозвался о нем весьма нелестно. Но жить — то ему как-то хочется. Существовать. Вот и вертится.

Но, все же сомнительно, что он как-то сумел списаться с дворянством псковским и договориться. Он скорее сам по себе там страх наводит и куролесит. Как фактор наводящий страх.

А вот шведы? А почему нет.

Царь Шуйский, хотя какой он к чертям собачьим был уже царь после смерти Скопина. От него все постепенно отворачиваться стали и заговор зрел и раздувался. Но, не суть. Он же, сидя в Москве и имея доступ ко всем царским регалиям, пообещал шведскому королю земли. А раз пообещал, то как-то их можно получить. Сделать себе нового царика, который все это узаконит.

Похожее было во время Потопа в Речи Посполитой, точнее… В известной мне истории случалось, когда магнаты объединились и Радзивилл заявил, что они теперь служат шведскому королю. Здесь могло быть похожее явление, отчего нет. Естественно Радзивилл это делал не от большой любви, а по политическим выверенным причинам и, вероятно, за звонкую монету и преференции.

Только магнаты, местные значимые рода, решили действовать через самозванца.

Ожидаемо. Север долго стремился к автономии, только вот обычно все заканчивалось блокировкой поставок хлеба. Сейчас, видимо, придется после того, как с Жигмонтом будет покончено, туда основные силы направлять.

Я вздохнул.

Жаль, надежда была на то, что с победой под Смоленском все успокоится, но нет. Придется еще немного повоевать.

— Ну что, собратья мои, сотоварищи. Отдохнуть час, другой, поесть и… Тренко Чернов ты мне подробно все расскажешь.

Те закивали.

— А ты гонец. — Обратился к изможденному пареньку. — Отдыхай, сил набирайся, восстанавливайся. Вести тяжелые, неприятные, но все решим, все делаем. Как там Григорий?

— Господарь, я же гонец простой. — Он вздохнул устало. — Из того, что знаю, работает он не покладая рук. Не спит ночами, не доедает. Вести твои и письма ему исправно приходят, это знаю. А что он делает, то мне неведомо. Знаю одно, человек работает себя не щадя.

— А как народ московский.

— Как весть пришла о победе твоей над Жолкевским и побиении войска его, так радовались, в колокола били. Но, умеренно. Стрельцы, по приказу Григория, людей успокоили, по домам отправили. Григорий Неуступыч на ворчание люда сказал, что война не окончена, как Смуте конец будет, как Собор Земский пройдет, вот тогда и пировать можно. А пока… — Парень носом шмыгнул. — Рано пока.

— А что Собор?

— Письма рассылаются, делегаты помаленьку едут. Отвечают. — Он пожал плечами. — Я-то про такие дела не очень-то знаю, господарь. Я-то просто гонец, вестовой. Мне что велят, то докладываю.

С этими словами он начал рыться в своей массивной переметной сумке, извлек, протянул мне несколько массивных свитков.

— Ты прости, господарь… — Поклонился в пояс. — Совсем дорога измотала. Здесь вот бумаги. На словах передал что велено, а в бумагах что писано, не ведаю.

— Отдыхай, сотоварищ мой. — Повернулся я к своему главному воеводе, проговорил. — А ты, собрат мой, тоже передохни с дороги и приходи в приемный покой. Нам обсудить ой как много надо. Только без ушей лишних.

Он кивнул.

— Я мигом. Обмоюсь, перекушу чего и буду готов. — Ухмыльнулся довольно, хоть и усталость виделась на его лице. — Я-то человек простой, привычный.

Распрощались на время. Я сел в приемном покое, разложил письма.

Все печати в норме, значит гонец туда не лазил, не смотрел.

Может вообще читать не умеет? В целом толково неграмотного — то посылать. Даже если любопытным окажется, не поймет ничего. Хотя, и я был в этом уверен на все сто десять процентов, повышения уровня грамотности населения нужно ставить чуть ли не первой задачей. Только государство с высоким средним образованием сможет сделать индустриальный скачок. А мне он нужен. Благочестие, это конечно отлично, но грамотность, причем не только чтение, но и счет и некоторые базовые понятия физики, астрономии, это залог прогресса. Выше головы не прыгнешь. Я не смогу им рассказать, как сделать ракету или ядерный двигатель. Я сам этого не знаю. Это более сложная наука. Но некоторые азы заложить для тех, кто придет после меня. Банально физика и химия для восьмого класса. Дать направление, а дальше уже сами, как с медициной вышло.

Вздохнул, пока об этом думать рано. Пока Смуте конец надо положить и войны закончить. А дальше уже и по реформам пройдемся.

Григорий передал достаточно много информации.

Внутри Москвы все было нормально. Читая между строк, чувствовалась привычная для Григория усталость и его скептицизм. Но, на удивление человек смог более-менее разобраться с государственной бухгалтерией и наладить приход хоть каких-то денег в казну. Кое-что можно было продать. Список был предоставлен. Кое-что, причем чертовски многое, предлагалось изъять у наших политических, поверженных врагов. Вопросы о Мстиславском не стояли, там все было уже понятно и уже изымалось, описывалось, передавалось в царское управление. Но на очереди были Лыковы-Оболенские, Куракины и приличное