Опять же, странна та дорога, да особо — появление ее. Колдовством, не иначе, сотворена — а колдуны мстить умеют и любят.

В общем, была у охотника тайна, а как ей распорядиться толком — не знал. Потому решил он тайну ту купцу Хеву доверить — чтобы, значит, вместе подумать да решить. Ну а Хев велел следить за находкой осторожно да не попадаться — потому как вдруг дорога та построена, чтобы войско А-Малла тайком к соседу провести да напасть на него. Дело-то житейское — посчитай, каждый год князья рубятся, даром что многие друг другу родичами приходятся. И монету Хев охотнику дал, чтобы охотничий промысел позабыл пока что.

Вот и вышло, что вскорости узнал Хев еще больше — ведут по той тайной дороге подводы с разным добром, да в густом лесочке прячут. Немного ведут — три-четыре упряжи санные, редко больше. А навстречу им в оговоренное время другой караван приходит — тоже размером невеликий. От земель А-Малла железо поставляют — то охотник разглядел, невелика хитрость, ежели купцы всякий раз товар на свету показывают да считают полосы поштучно. А вот от Острова — что-то в тюках да кульках, небольшое да ценное. И еще — людишек семьями.

Вот тогда-то охотник и почуял, что гнилым потянуло изрядно — ибо нельзя назвать, что люди те добровольно из телег выходят. Те, будто опоенные, за ручку выводились и так же поштучно, словно товар, пересчитывались.

Как увидал такое охотник, так сказал Хеву, что к князю пойдет. Не для награды какой, а из-за изрядной сердечной пытки, что испытал, на такое непотребство глядючи. Хеву же пообещал, что купца не выдаст — мол, сам валежник собирать ходил да такое самолично застал.

К князю попасть — дело небыстрое. Охотник прошение передал — с его слов писарь все записал, велев завтра приходить. Вечер тот охотник на постоялом двору провел, где комнату снял, вино цедя — Хев его видел, да даже присесть рядом побоялся. А на утро его зарезанным обнаружили, да так, что все стены в крови, будто зверь когтями рвал.

Понятно, что на такое преступление сам князь воеводу своего отправил — и убийство жуткое, и донесли ему, что убиенный самолично ему что-то сказать желал. Да только писарь тоже куда-то подевался — словно камнем в воду канул, вместе с запиской от охотника.

Людишек, впрочем, успокоили — рассказали потом, что охотник тот оборотня на промысле подранил да недобил, полагая обычным волком. Вот тот оборотень его и выследил да поквитался. А потом еще и шкуру волчью всем на глаза показали, да у княжеского подворья вывесили — мол, выследили и оборотня. Живи, люд простой, спокойно. И успокоилось.

Только одному Хеву жить совсем страшно сделалось — ибо знал он истинную причину. Да что делать-то? С прошением снова идти — и знать, что за его смерть очередного волка в лесу добудут да убьют?.. Сам Хев небольшой величины купец — нет у него заступников. Да и местечка такого, чтобы прошение отдать да спрятаться, он не знал. А ежели и знал бы, все равно никуда не пошел — отомстить и потом могут! Да и явно кто-то среди дворни князя замешан — а значит, ничего донос купцов не изменит. Предупредят тех торговцев людьми…

Да какой к князю идти — тут и с подворья выходить страшно было!..

А от такого страха одно лекарство купец Хев и знал — вино да бабы. Вот и кутил, пока деньга не кончилась — да только хуже себе сделал. Ибо сам стал на мели, да и Лале-дуре проговорился. Слишком тяжела для одного тайна — а так, обсказал под страшную клятву, да на сердце полегчало… Только на утро еще хуже сделалось, ибо понял, что одно за пьяным делом позабыл — что двое знают — то… В общем, то всем известно стать может.

Но делать-то что?.. Не убивать же девку — на такое Хев никогда не способен был, рука бы не поднялась. Тогда он решил к Лале клинья подбивать, в невесты честные звать. А что девка та дворовая — все одно лучше с ней век коротать, чем мертвому стать, ежели проболтается.

Так прошел месяц, а за ним второй. Лала уже и промысел бросила, готовясь домик купеческий обживать — правда, не было домика, не заработал тот еще. Но — то дело наживное.

Потом третий да четвертый месяц прошли, Хев старые страхи уже и позабыл было — к старому своему делу вернулся, надолго в лесу пропадая. А как возвращался — на подворье столовался, жил без платы в комнатке Лалы, отдыхая телом и сердцем, да невесте объяснял, что не ко времени им семьей жить — заработать надобно еще. В общем, не без пользы для себя устроился.

А там — пришли к нему. Не в комнаты заявились и не в лесу тропку заступили — среди бела дня присел к нему человечек за обеденный стол, да торговое дело предложил. Говорит — надо еду да вино возить недалече отсюда, раз в три дня. Платить согласен щедро.

Куда возить?.. Ну — то Хев наверняка знает, ему друг-охотник наверняка все обсказал. Охотника бы того наняли — да не понял он своей выгоды, побежал князю жаловаться, вот и умер. Но купец Хев ведь не из дураков? Купец Хев свою выгоду понимает? Живым остаться да монету заработать?

Купец Хев свою выгоду еще как понимал, оттого и торговаться не стал — кивнул молча. Да и то — от движения того мир, казалось, покачнулся, да дурно сделалось. Ибо страшно ему было — когда с лешим однажды повстречался, и то дышалось проще. Но тогда они разошлись — Хев дар оставил на тропе и назад попятился. А этим — никакой дар был не интересен. Откупиться же — разве что жизнью своей было можно, а такого товара у купца всего одна штука, и самому нужна.

В общем, стал Хев им еду тягать. А там, хоть и страшно, но на ус мотал да смотрел что и как. Говорит — набирался храбрости, чтобы князю на выезде парадном в ноги кинуться и все как есть сказать, все имена назвать. Но, думается мне, врал.

Ибо хорошо устроился купец. Оказалось, что торговцы те, чтоб пропасть им, какими-то Хозяевами в черном теле держатся. Нет среди товаров, что везут — и что им за этот товар передают