дарить не надо? — Взял я еще одно серебро да со значением в руках покрутил.

— То по вашей воле, княжич. — Смотрел он на тусклый кругляш с неким даже вожделением, губы облизнув. — Но я бы…

— Говори.

— Я бы не стал, княжич, — выдохнул Хев.

— Почему?

— Извини, княжич, не мое то дело. Все старания приложу, да отыщу кинжал. — Отступил тот на шаг.

— Смотри, что есть, — запустил я руку в другой купеческий кошель и золотую монету показал.

— О, то добрый кинжал купить можно!

— Купец, я же тебе жилы взрежу, — ласково выговорил я Хеву. — Что ты сокрыть пытаешься?

— Не губи, княжич! — Отступил тот на шаг, спиной о стену врезавшись. — Ничего я не знаю!

— Лжецом меня назвал?

— Да когда⁈ — Чуть не взвыл он, рукой пытаясь ручку двери найти.

— Когда от золотого отказался, этого Кева покрывая. — Положил я монетку на стол рядом с кошельком.

— Да ежели бы я взял, да честного человека ради золота облыжными словами…

— Подростка-то? — Хмыкнул я. — Не нашел бы в подростке дурного? За золотой?

— Так ему от того убыток бы случился. Кинжал…

— А тебе — прибыток, купец. Не в этом разве торговое дело?

— От моего дела всем прибыток.

— И даже белке, чей мех торгуешь? Соболю тоже?

— То — зверь.

— А я — хуже зверя?

— Да отчего ты хуже зверя-то, княжич⁈ — Взвыл Хев.

— Так ты в убыток меня вводишь. На целый кинжал. — Поднялся я с места, чтобы носком сапога закрыть уже было приоткрытую дверь. — Сам ведь сказал — ты бы ему кинжала не дал.

— Так денег у меня нет таких…

— А мне говоришь — дари. — Изучал я изрядно взопревшего купца вблизи. — В глаза мне смотри.

— Лала дура, ой дура!!! — Словно прищемили что, подвывал Хев.

— Я же резать тебя сейчас буду. — Ласково пообещал. — Или снова скажешь — вру?..

— Да верю, княже! Но все одно… Они ведь тоже зарежут.

— Ежели я раньше до них не доберусь.

Вид Хев имел потерянный — словно бы все состояние да шкуру свою на кон поставил, да монетка все вертится, никак на сторону лечь не может. И надежда есть, и страх, что конец всему.

— А ты — на Остров уедешь. — Добавил я.

— Там тоже найдут. — Совсем с тоской произнес тот.

— Умрут — кто искать будет?

— Не умрут. — Шмыгнул он, все еще опасаясь смотреть прямо. Но потом пересилил себя и в глаза посмотрел. — Ибо умерли уже давно.

Глава 7

В этот раз свечей в комнате купца Сава было под дюжину: в подсвечниках на стенах да на столе стояли, темень разгоняя подвижным желтым пламенем под порывами воздуха — а все оттого, что ходил злым зверем мимо них купец Сав, руки за спиной сцепив, да на привязанного к стулу купца Хева поглядывал. Того, в общем-то, не сильно и вязали — кафтан застегнули от середины до низу, да сдернули на плечи, чтобы руками шевелить не мог. Да концы рукавов обвязали за спинку стула.

Хев, правда, и не рвался на свободу — как был тихий да печальный у меня в гостях, так и в коридоре себя спокойно вел, в побег не срываясь. А под взглядом Сава так и вовсе приуныл, голову на грудь повесив. Ну тут ему, правда, под дыхание еще дали пару раз — это чтобы не лепетал про жену да детишек, которых у него сроду не было, а по делу говорил. Это Сав не выдержал, приласкал — я же в угол комнаты себе другой стул поставил, на нем и сидел, изредка слово говоря. Как княжичу и приличествует. Заодно Саву не мешал расхаживать — очень уж он вестям не рад был, весь вскипел, да успокаиваться не спешил.

Очень уж болезненно Сав воспринял, что резать его завтра будут. Да и торг выгодный не состоится — что отдельной боли добавляло.

— Значит, говоришь, видоков не тронут…

— Я почто знаю, уважаемый Сав, — шмыгнул допрашиваемый. — Чужой я этим людям! Чужой!

Голоси, не голоси — все одно стены толстые, из бревен в обхват сложенные, да притертые так, что и звука наружу не выйдет. Из-за двери — и то чуть, да только если ухо приложить.

— Чужой, да все ведаешь. Не бывает так. Кто-то должен был про караван мой предупредить. Почему не ты?..

— Да про караван все окрест знали! Твои приказчики за три дня прибыли, места скупать да следить, чтобы подворье очистили! Не губи, уважаемый Сав, не с ними я! Все ведь сказал — случайно то знание вышло! — В непритворном ужасе тараторил тот.

А знал Хев немало. Пока по лесу ходил да пушнину выторговывал у охотников-самовольщиков, довелось ему послушать истории про неизвестных купцов, что по чащобе дорогу проложили. Дело то, в общем-то, не сильно хитрое — десяток мужиков, да ежели им времечко дать, и не такое соорудить смогут. Только окрестные владетели проход мимо своих постов, мостов да дорог не сильно приветствуют — и попросту нагрянули бы в один день на перестук топоров да и развесили всех по высоким деревьям.

А тут — один из охотников уже на готовый путь наткнулся — езженый, да с колеей на снегу. И ведь ходит по тамошним местам, каждое деревце знает — никак стройку бы не пропустил. Говорил, правда, что была лютая непогода месяцем раньше — буран да вьюга такие, что впору в одной берлоге с медведем пережидать, все одно безопаснее будет. Много деревьев повалило.

Прошел охотник по той дороге осторожно да вышел в земли князя А-Малла — деревеньку опознал издали, бывал он там. К людям, понятно, не вышел — вывод сделал да назад отправился, всерьез раздумывая, как бы на таком знании заработать, не лишившись головы.

Князю, понятно, докладывать о таком не с руки — вместо монеты да слов приятных живенько спросят, а что ты в лесу том делал? Да за незаконный охотничий промысел ему тут же кандалы на руки и ноги подарят. Ибо нельзя в княжеских лесах зверя добывать без разрешения. Но добывают, понятно, многие — ибо просторы