слабину — страна развалится. Тогда погибнет куда больше народа. У меня перед глазами пронеслись картины гражданской войны в Испании: фашистские самолеты расстреливают автобусы с детьми… Что-то подобное произойдет и здесь. Нет, медлить нельзя!

Я размашисто расписался под приказом — в трех экземплярах, и вручил их Брагину.

— Действуйте!

— Так точно, товарищ верховный главнокомандующий! Может, спуститесь в бункер? Мы не знаем, как пойдут дела.

— Даже не предлагайте мне подобного! — я мягко улыбнулся. — Я останусь здесь, что бы ни произошло.

— Как знаете. Мое дело предупредить.

Брагин щелкнул каблуками и вышел. Началась зачистка мятежников. Даже сюда, в кабинет в Кремле, доносились выстрелы артиллерийских орудий и разрывы снарядов.

Час проходил за часом. Периодически в кабинет входил Брагин, клал на стол новую папку с приказами и забирал другую. Я читал доклады и ставил свою подпись.

Дело шло туго. Кое-где воинские части отказывались стрелять или переходили на сторону повстанцев. Бомбардировщикам приходилось ровнять с землей целые кварталы. Потом танки и пехота добивали тех, кто отказался сдаваться в плен.

Но все же мы, большевики, оказались сильнее. Брагин — мрачнее тучи, принес мне последний доклад.

— Все ключевые точки под контролем. Под нашим контролем. Потери… с обеих сторон примерно пятьдесят тысяч человек. Во многих городах разрушены склады продовольствия. Нужно вводить продуктовые карточки. Надвигается голод.

Я кивнул:

— Действуйте. Наладьте систему распределения того, что есть. И привлеките к работе на полях всех свободных — от студентов до ученых. Армию туда же отправьте. Нам нужно завершить посевную и продержаться до нового урожая.

— Есть! Да, еще одно. Запад выразил озабоченность сегодняшними событиями. Скорее всего, нас ждет эмбарго. Идут разговоры о прекращении дипломатических отношений. Канада отказалась поставлять зерно.

— Без капиталистов обойдемся. Нужно свое развивать.

Брагин развернулся и покинул кабинет. Нам удалось сохранить Советский Союз. Какая будет в нем жизнь, сейчас не имеет значения. Все потом. Надеюсь, выкарабкаемся.

Что было дальше, я так и не узнал. Ира схватила меня за плечо и встряхнула.

— Вставай, лежебока! Тебе пора на аэродром. За нами Брагин приехал.

— Приснится же, — буркнул я, натягивая брюки. — Вот что значит один лишний бокал шампанского.

Ира не стала спрашивать, что означала моя реплика.

Мы доехали до Ходынского поля в полном молчании. У аэродрома я вышел из машины, хлопнул дверью и уныло потопал к административному зданию поликарповского КБ. Майор забрал Иру с собой. Насчет девушки я не переживал: она может за себя постоять. Если уж кто и заслуживает сочувствия, то незадачливая личность, осмелившаяся поднять руку… да просто косо посмотреть на деву-богатыря.

Поликарпов встретил меня с нескрываемой радостью:

— Явились, товарищ Вихорев? И-308М готов для испытаний. Дадите машине путевку в небо — и отправитесь на юг. Будете испытывать бомбовый прицел в полевых условиях. Согласны?

— Приказы не обсуждаются, Николай Николаевич. Да вы же и так знаете: я за любую авиационную инициативу. За все новое и против старого. Ну, я пошел.

— Куда?

— Изучать документацию на новый двигатель и самолет в целом. Это ж вам не И-153, от которого я и так знаю, чего ждать.

После обеда я поднял в воздух старый реактивный истребитель с новым двигателем. Машина привела меня в восторг: набирала высоту, как пушинка, пикировала как коршун. Под конец я увел истребитель высоко в небо и просто «висел» в воздухе, любуясь панорамой Москвы. Проверял устойчивость и управляемость вроде как.

Интересно, на что будет способна машина Поликарпова со стреловидным крылом — И-310? Наверное, получится что-то и вовсе сногсшибательное. И проверить это предстоит мне. Жаль, я в который раз серьезно ошибся.

Часть 2

Золото Испании. Глава 19. Перелет

Виновница моих бед, моя радость и горе — старая, проверенная «десятка» была готова к вылету. Самолет дополнительно оснастили фотоаппаратурой — именно мне, к моему неудовольствию, выдали задачу фиксировать попадания.

— Кто же будет кидать бомбы? — спросил я у Поликарпова с кислой миной.

— Гридинский с «семерки». И Полина Осипова. С ДБ-240 — новейшей машины Бартини.

— Вот, значит, кто «жених с невестой». А я? Почему мне досталась роль «свадебного фотографа»?

Поликарпов поскреб затылок, очевидно, подбирая слова.

— Как самому опытному вам дали вести машину фотоконтроля. От ее летчика требуется особое мастерство. Нужно сделать снимки так, чтобы они устроили военных и вместе с тем не попасть под разрывы. Бомбы будут самые настоящие. Никакого цемента на этот раз.

— Только высококачественный тротил. Хорошо, уговорили. Но я все равно расстроен, — я картинно сложил руки на груди и отвернулся, изображая капризную даму.

— Есть и еще одно. «Десятка» закреплена за вами. Вряд ли вы бы отдали ее в другие руки. Бомбы на нее не подвесить. Не предназначена она для этого.

— Тут я с вами полностью согласен. Если уж кто ее и раскокает о землю — так лучше я сам. Я так понимаю, И-308М… тот странный аппарат с одним двигателем, задействован не будет.

Поликарпов поднял вверх указательный палец.

— «Эмка» чрезвычайно секретная. Брагин за военную тайну всех живьем съест.

— Страшную муку вытерпит, но не выдаст. Тоже мне, Мальчиш-Кибальчиш…

— Скорее, других заставит ее вытерпеть. Брагин не Кибальчиш. Начальник Кибальчишей. И они пойдут за ним в огонь и в воду.

Я не ожидал от Поликарпова сарказма. Но тон главного не был язвительным. Скорее, горьким. Сбитый с толку, я только и вымолвил:

— Постойте. Кто назначен командиром испытаний? Явно не я, иначе мне бы уже рассказали.

— Вы еще ничего не знаете? — Поликарпов даже развел руками. — Командир — ваша старая знакомая по перелету в Америку Полина Осипова. Вы утверждены ее замом и командиром истребительного звена.

— А можно мне заранее сообщать о подобных решениях? Мало того, что Брагин меня пинает, как бильярдный шар, так еще и вы обухом по голове… Какой из меня замком? Я ведь совершенно незнаком с личным составом.

Поликарпов уныло вздохнул:

— Да мы сами все это в последнюю минуту провернули. Командиром должен был лететь Чкалов, да его срочно вызвали в Нижний.

— Тогда я готов.

— Еще одно. Ставить на крыло И-310 будет Саша Гридинский. Первый полет выполнит тоже он.

Меня словно шарахнули дубиной по голове.

— Почему? — мне очень хотелось заплакать, как маленькому ребенку.

— Информация секретная, — понизил голос Поликарпов. — Но вам