— Нас не стоит бояться — не кусаемся, — произнес он с кавказским акцентом. — Вам, товарищ Вихорев, присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина. Поздравляю вас!

Я пожал товарищу Сталину руку.

— А вы, товарищ Кузнецова, за героизм и самопожертвование при ликвидации шпионской ячейки награждены орденом Красной Звезды.

— Ха! — вырвалось у меня в адрес Иры. — Я теперь герой, а ты — помощник героя.

Товарищ Сталин хитро улыбнулся. Его суровое грузинское лицо вдруг смягчилось и стало странно добрым:

— Юмор — это хорошо. Помогает в трудную минуту. А серьезно ничего сказать не хотите, товарищ Вихорев?

— Наверное, я теперь… эээ… В общем, чувствую себя в долгу перед Родиной. Обещаю перевыполнить план в два раза!

— Это как? — прищурился Сталин.

— Ну… вместо одного самолета обязуюсь поставить на крыло два.

Сталин отошел к столу, раскурил трубку и, попыхивая, спросил, довольно улыбаясь в усы:

— Как говорил наш учитель Владимир Ильич Ленин?

Я замялся.

— Не помню, если честно.

— «Лучше меньше да лучше». Лучше дайте нам один хороший самолет, товарищ Вихорев, чем два плохих.

— Есть! Сделаю!

— Договорились. Ловлю вас на слове, товарищ Вихорев. Кроме того, от имени Политбюро и ЦК партии большевиков примите от нас в дар самолет УТ-2. Тот, на котором вы прилетели из Рыбинска.

— Служу трудовому народу! — выпалил я, обалдев от неожиданности.

Сталин сказал Ире несколько теплых слов. Поднялся Михаил Калинин. Глава СССР лично раздал нам награды, поздравил и вернулся на свое место. Церемония закончилась. Как-то все произошло неожиданно, просто и буднично. А теперь, кажется, будет самая унылая часть мероприятия — банкет… И я не ошибся.

Товарищ Сталин, широко шагая, прошел ко второму выходу из комнаты заседаний и лично распахнул перед нами двери.

— Проходите, не стесняйтесь! Все для вас!

В просторном зале был накрыт стол. Накрыт довольно скромно, но не без толики изобилия. Видимо, члены Политбюро не страдали чревоугодием. Впрочем, они же революционеры. Скрывались от охранки, терпели лишения на царской каторге. Не привыкли к роскоши.

Правда, пузатые бутылки с шампанским все-таки поблескивали на столе. Уточню: бутылки с советским шампанским. Меня даже разобрала гордость: вот она — наша продукция. Высший сорт.

Впрочем, я не стал наглеть и удовольствовался только вареной картошкой, поросенком под каким-то соусом и невнятным салатом. В кулинарии я не силен. Но могу сказать: повара в Кремле отменные. Иностранные делегации надо впечатлять, да.

Наконец товарищ Сталин произнес тост:

— За наших советских героев! Пусть их будет как можно меньше!

Я недоуменно посмотрел на генерального секретаря. Тот прищурился и добавил:

— Мы все здесь за спокойную жизнь. Конечно, и в ней есть место подвигу, но все же пусть случаев, где необходимо самопожертвование и героизм, будет как можно меньше. Вы согласны, товарищ Вихорев?

— Разумеется, товарищ Сталин! — я залпом опустошил свой бокал.

Ира сделала то же самое и, немного захмелев, воскликнула:

— Тогда выпьем еще за наших летчиков! Чтобы их было как можно больше!

— Может, в будущем летчики и не нужны будут? — съехидничал я. — Вот совсем не нужны. В принципе.

— Это как? — насторожился Сталин.

— Будут беспилотные самолеты, а не те, что сейчас. Вообразите себе: машина сама взлетает, сама летит и сама приземляется. И не нужен ей будет человек в кабине. А может, самолетами по радио будут управлять? Уже такие вроде как есть. Я один такой даже сбил. Когда пушку Таубина испытывал.

Ира вздрогнула и странно посмотрела на меня, но возражать не стала.

Целый час мы беседовали обо всем, прихлебывая шампанское. Сталин и Калинин оказались на удивление умны и образованы. Казалось, они знают все — от авиастроения до экономики и даже биологии с медициной. Конечно, они бегали по верхушкам, не вдаваясь в детали, но общее представление о темах разговоров у них было самое широкое.

Наконец прогремел завершающий тост:

— За Поликарпова и авиацию нашей великой страны! — провозгласил Сталин. — За стальные крылья Советского Союза!

Банкет закончился. Вслед за Брагиным я покинул зал, чувствуя себя кем-то между Чкаловым и Каманиным.

— Ты больше так не шути, — на ходу бросил Брагин. — Не поймут.

— Близ царя — близ смерти? Нет, друг. Те времена давно прошли.

— Ты молодой еще и многого не знаешь. С другой стороны — дело твое. Я предупредил — и к стороне.

Мы сели в машину. Брагин отвез нас домой.

— Отсыпайтесь пока. Товарищ Кузнецова, завтра я вас заберу. Вам нужно пройти курс молодого бойца. Если хотите, подберу отдельное жилье. Не такое роскошное, как это, конечно, зато ближе к тренировочному центру.

Брагин, не прощаясь, хлопнул дверью. Черная «эмка» стронулась с места, повернула и скрылась за углом.

Разумеется, без любовных утех не обошлось. Когда же мы порядком утомились, я прижал к себе притихшую Иру, да так и отключился. Мне снились странные и страшные вещи: почему-то именно я вдруг стал руководителем Советского Союза.

Я сидел в просторном кабинете, отделанном лакированными панелями за массивным столом с телефонами. Прямо передо мной лежали папки с докладами. Я и так знал, что в них: доклады о контрреволюционных восстаниях по всей стране. Почему-то рабочие и крестьяне больше не хотели строить социализм. Почему? Ответ скрывался все в тех же папках: кризис и отставание от Запада. Нас подвели инженеры и ученые. Вся их многочисленная братия в многочисленных НИИ так и не открыла нужные нам законы природы. Страна стояла на грани голода. Зато капиталисты умело использовали то, что есть.

Без стука, прервав мои размышления, в кабинет влетел Василий Брагин. Постаревший, в генеральском мундире, он все еще был в отличной форме. Только лицо его выражало безумную усталость и беспокойство. Оказывается, и у чекистов есть что-то человеческое.

— Алексей Васильевич, вам решать. Они идут на Кремль. Милиция не справляется. Армейские кордоны смяты мятежниками. Телецентр еле держится. Из других республик поступают такие же сведения. Прикажете двигать танки и поднимать самолеты? Дать команду открыть огонь по толпе?

Брагин положил мне на стол три листа бумаги. Черные буквы «Приказ номер…» не то, чтобы пугали, но нервировали. Не каждому выпадает доля брать на себя такой тяжкий груз ответственности.

На несколько секунд я задумался. С одной стороны, будут жертвы. Не только среди повстанцев. Под пули, снаряды и бомбы попадут и невинные люди. Но если дать