собираешься сжечь его фирму, которой уже нет?

Уголок его губ дрогнул.

— Потому что я плохо переношу хамство в адрес своей женщины.

Мое сердце остановилось.

Потом ударило снова — так сильно, что стало больно.

Своей женщины.

Он сказал это спокойно.

Без паузы на эффект.

Без демонстрации.

Как факт.

И в этот момент все, что между нами росло эти месяцы, вдруг обрело очень ясную форму.

Я медленно подошла к нему.

Взяла его за лацканы пиджака.

Подняла лицо.

— Повтори.

Он смотрел на меня так, будто прекрасно понимал, что делает.

— Моей женщины, — сказал он тише.

И я поцеловала его — жадно, без всякой осторожности, с благодарностью, с любовью, с той женской готовностью отдать нежность мужчине, рядом с которым наконец можно перестать экономить сердце.

Потом мы долго сидели у меня на кухне, почти в темноте, и говорили о будущем.

Не в общем.

Не расплывчато.

Не так, как это делают люди, боящиеся спугнуть друг друга словами.

По-настоящему.

О том, хочу ли я когда-нибудь детей.

О том, смогла бы я жить за городом или слишком городская.

О том, что я не готова отказываться от своего дела ни при каких обстоятельствах.

О том, что он и не собирается это просить.

— Я не хочу, чтобы ты растворялась во мне, — сказал Марк. — Я хочу, чтобы рядом со мной тебе было еще шире, чем без меня.

Я слушала его и чувствовала, как внутри что-то, столько лет сжатое, наконец учится раскрываться без страха.

Потому что это и есть любовь, наверное.

Не «будь удобной».

Не «докажи».

Не «потерпи».

А вот это простое:

будь собой, и я останусь.

---

Глава 48

Глава 48

Глава 48

Лето пришло незаметно.

Жизнь, которая столько месяцев держалась на адреналине, судах, тайнах и боли, вдруг начала раскладываться на простые, почти роскошные вещи:

утренний кофе с Марком,

поздние поездки по городу,

новые заказы,

смешные споры с Таей,

звонки от родителей, в голосах которых наконец исчезла тревога.

Да, кстати, родители.

Я долго тянула с тем, чтобы познакомить Марка с ними не как с «знакомым», не как с «человеком, который помог», а как с мужчиной, который теперь в моей жизни не случайно.

Боялась не осуждения.

Скорее того, что произнесенное вслух сделает все слишком реальным.

Но реальнее уже некуда было.

Мы поехали к ним в субботу.

За город.

В тот самый дом, где мама накрывала стол, будто в семье всегда ожидается королева Англии, а папа по-прежнему любил делать вид, что суров, хотя на самом деле был самым добрым мужчиной из всех, кого я знала.

Я нервничала страшно.

Почти как девочка.

— Ты сейчас смешная, — сказал Марк, когда мы остановились у ворот.

— Спасибо огромное.

— Нет, правда. Очень красивая и очень смешная.

— Я не хочу, чтобы папа тебя невзлюбил.

— А мама?

— Мама страшнее. Она может полюбить молча и потом точно так же молча сделать выводы на всю жизнь.

Он усмехнулся и взял меня за руку.

— Прорвемся.

И, что удивительно, мы действительно прорвались.

Папа посмотрел на Марка внимательно, крепко пожал руку и за столом почти не задавал лишних вопросов. Но я видела: наблюдает.

Сравнивает.

Слышит не только слова.

Мама была мягче, но тоньше. Она слушала, как Марк говорит, как обращается ко мне, как благодарит за чай, как пододвигает мне блюдо с пирогом прежде, чем взять себе.

Позже, когда мы с ней на пару минут остались на кухне, она тихо сказала:

— Он тебя бережет.

Я замерла.

Потому что из всех слов на свете именно эти были самыми важными.

— Да, — ответила я. — Бережет.

Мама кивнула и чуть сжала мою руку.

— Тогда не бойся быть счастливой дольше, чем привыкла.

Я едва не расплакалась прямо там, между пирогом с абрикосами и чайником с мятой.

Вечером, когда мы с Марком уже ехали обратно, я пересказала ему мамины слова.

Он молчал несколько секунд.

Потом взял мою руку и поцеловал пальцы.

— Умная у тебя мама.

— Очень.

— И права.

Я повернулась к нему.

— В чем именно?

Он не отрывал взгляда от дороги.

— В том, что ты все еще иногда ждешь подвоха даже в счастье.

Я опустила глаза.

Да.

Ждала.

Иногда.

Особенно в те минуты, когда было слишком хорошо.

Но с каждым днем рядом с ним этого ожидания становилось все меньше.

И это было лучшим доказательством любви.

---

Глава 49

Глава 49

Глава 49

Предложение он сделал без свидетелей.

Без ресторана.

Без музыки.

Без коленопреклоненных спектаклей для чужих глаз.

Так, как и должно происходить между двумя взрослыми людьми, которые уже слишком хорошо знают цену правде.

Это был обычный вечер у него дома.

Мы ужинали на террасе, и город внизу постепенно зажигался огнями. Я смеялась над какой-то историей Таи, которую только что пересказала, Марк смотрел на меня тем взглядом, от которого у меня до сих пор теплели ладони, и мир был на удивление правильным.

Потом он вдруг встал, отошел в дом и вернулся с маленькой темной коробочкой.

Я замолчала сразу.

Не потому что не поняла.

Потому что поняла слишком хорошо.

Он сел напротив, положил коробочку между нами на стол и сказал тихо:

— Я долго думал, как это сделать так, чтобы не напугать тебя лишней театральностью.

— Уже получается пугающе, — прошептала я.

Он чуть улыбнулся.

И впервые за все время, что я его знала, в его лице было столько уязвимой открытости, что у меня защемило сердце.

— Полина, я не обещаю тебе сказку. Мы оба взрослые люди и знаем, что жизнь умеет быть сложной, грязной и жестокой. Но я точно знаю одно: рядом с тобой я хочу не просто любить. Я хочу строить. Дом. Время. Память. Будущее. Если ты согласишься — я буду счастлив прожить эту жизнь с тобой.

У меня дрогнули губы.

Сильно.

По-настоящему.

Он открыл коробочку.

Тонкое кольцо.

Очень красивое.

Без лишнего блеска.

Как все, что выбирал он: точно, спокойно, надолго.

— Выходи за меня замуж, — сказал Марк. — Но только если ты идешь не из страха потерять, не из благодарности и не потому, что я кажусь тебе надежным после катастрофы. А потому, что ты хочешь со мной жить.

Я смотрела на него сквозь внезапные слезы