А я и правда перестала.

— Совсем?

Я подумала.

— Нет. Но теперь в будущем есть я. Раньше там почему-то всегда стоял кто-то другой.

Он остановился.

Повернулся ко мне.

— Полина, — сказал он тихо, — я не хочу становиться человеком, вокруг которого тебе снова придется выстраивать свою жизнь. Я хочу стать человеком, рядом с которым твоя жизнь станет больше.

У меня перехватило дыхание.

Как же он умел попадать точно в те места, где еще недавно были раны.

— Ты понимаешь, что после таких слов женщину уже сложно отпустить домой с пустыми руками? — сказала я, пытаясь хоть как-то спрятаться за шуткой.

Он усмехнулся.

Потом сунул руку в карман пальто.

И в следующую секунду у меня остановилось сердце.

Это была не бархатная коробочка.

Не киношный жест на колене.

Не громкое, демонстративное предложение.

Он просто достал ключ.

Обычный металлический ключ на темном брелоке и положил мне в ладонь.

Я уставилась на него, ничего не понимая.

— Что это?

— От моего дома.

Я подняла глаза.

— Марк…

— Это не ультиматум. Не давление. Не предложение немедленно переехать, расставить тапочки и спорить о шторах. Это просто… ключ. Чтобы ты знала: у тебя есть место, где тебе всегда рады. В любое время. В любом состоянии. Без объяснений.

Я смотрела на этот ключ на своей ладони и чувствовала, как к горлу подступает что-то острое, сладкое, почти болезненное.

После всего, что было.

После того, как один мужчина пытался отнять у меня дом.

Другой мужчина просто давал мне свой.

Не взамен.

Не за что-то.

А потому что хотел.

— Ты сейчас либо сведешь меня с ума, либо сделаешь самой счастливой женщиной в этом парке, — прошептала я.

Он шагнул ближе.

Очень близко.

— Я стараюсь ко второму варианту.

Я сжала ключ в пальцах.

— Тогда, пожалуй, у тебя получается.

Он поцеловал меня прямо там, среди сырого весеннего воздуха, тающего снега и первых вечерних огней, и я поняла, что счастье редко приходит с фанфарами.

Чаще — с простым ключом в ладони.

---

Глава 46

Глава 46

Глава 46

Я думала, что на этом история с Кириллом закончится тихим догоранием.

Но ошиблась.

Последний акт, как и положено плохому мужчине, он решил сыграть максимально громко.

Это произошло в обычный вторник.

Я была в офисе, обсуждала с клиенткой банкетное меню, когда Нина Петровна заглянула в кабинет с лицом человека, которого одновременно бесит и пугает чужая наглость.

— Полина Андреевна… там ваш бывший.

Удивительно, но при слове «бывший» я не почувствовала боли.

Только сухую усталость.

— Где?

— В приемной. И, если честно, я бы ему уже вызвала охрану.

Я встала медленно.

Спокойно.

Кирилл стоял у окна.

Осунувшийся. Дерганый. Уже не гладкий, не уверенный в себе, не тот красивый мужчина, которого когда-то так легко было спутать с надежностью. Сейчас в нем было слишком много рваных движений, злости и той тяжелой энергетики человека, у которого отобрали зеркало, в котором он себе нравился.

Он обернулся, увидел меня — и на секунду в его лице мелькнуло что-то очень похожее на потерянность.

Наверное, он ожидал увидеть прежнюю меня.

Ту, которая хотя бы дрогнет.

Не случилось.

— Что тебе нужно? — спросила я.

— Поговорить.

— Нет.

— Полина, хватит.

— Нет, Кирилл. Хватит — это было раньше. Сейчас уже поздно.

Он шагнул ко мне.

Нина Петровна сразу выпрямилась, как боец на старте.

— Ты думаешь, победила? — тихо сказал он. — Думаешь, если спишь с Воронцовым, то мир принадлежит тебе?

Я почувствовала, как в приемной изменился воздух.

О, вот и он.

Последний инструмент.

Попытка сделать мне грязно.

Стыдно.

Больно.

Но он опоздал.

— Во-первых, — сказала я спокойно, — моя личная жизнь больше не имеет к тебе отношения. Во-вторых, ты сейчас находишься в моем офисе и разговариваешь со мной в присутствии сотрудников. Еще одно слово в подобном тоне — и тебя выведут.

— Выведут? — он нервно усмехнулся. — Кто? Твои девочки с профитролями?

Я смотрела на него и не узнавалась сама себе.

Раньше после такой фразы меня бы ошпарило обидой.

Сейчас я видела перед собой только жалкого человека, который пытается унизить то, до чего уже не может дотянуться.

— Нина Петровна, — сказала я, не отрывая от него взгляда, — вызовите охрану.

Кирилл дернулся.

— Серьезно?

— Более чем.

— Ты стала жестокой.

Я чуть склонила голову.

— Нет. Просто перестала быть удобной.

Он смотрел на меня еще секунду, потом усмехнулся — зло, почти бессильно — и сказал:

— Ты еще поймешь, что такие, как Воронцов, не выбирают женщин навсегда.

Я подошла ближе.

Совсем близко.

Так, чтобы он впервые за все годы увидел не жену, не привычку, не фоновую поддержку.

Женщину, которая больше ему не принадлежит.

— А такие, как ты, — тихо ответила я, — никогда не понимают, что любовь и выбор — это не одноразовая милость, а ежедневное качество характера. Именно поэтому ты остался один.

И в этот момент пришел охранник.

Кирилл еще раз посмотрел на меня — с ненавистью, со страхом, с остатками уязвленного мужского самолюбия — и вышел, не сказав ни слова.

Когда дверь за ним закрылась, я вдруг поняла, что не дрожу.

Вообще.

Нина Петровна осторожно спросила:

— Вы как?

Я посмотрела на нее и неожиданно улыбнулась.

— Свободна, Нина Петровна. Абсолютно свободна.

---

Глава 47

Глава 47

Глава 47

Вечером я рассказала обо всем Марку.

Он выслушал молча, не перебивая.

Только в одном месте — на фразе Кирилла про «спишь с Воронцовым» — у него чуть заметно напряглась челюсть.

— Я знал, что он попытается опуститься до этого, — сказал он.

— И меня это даже не задело.

— Зато меня — да.

Я посмотрела на него внимательнее.

В его злости не было обиды за себя.

Только холодная мужская ярость от того, что кто-то посмел говорить так со мной.

И эта ярость почему-то делала меня невероятно счастливой.

Не потому что женщинам нравится, когда мужчины злятся.

А потому что рядом с тобой наконец оказался тот, кто считает унижение тебя недопустимым.

— Не надо ничего делать, — сказала я тихо. — Я справилась.

Он подошел ближе.

— Я вижу.

— Тогда почему у тебя такое лицо, будто ты