Глеб не ответил. Да и что бы он мог ответить этому пожилому человеку, который все свои последние силы, вместо того чтобы трудиться и в мире воспитывать детей и внуков, отдал на борьбу с оккупантами? С коричневой чумой, которая истребляла и уничтожала, не зная жалости, и стариков, и детей, и женщин. Чумой, которая загнала многих мужчин помоложе в горы, а тех, что постарше, — в подвалы и катакомбы.

Он принес оставшиеся две шинели, сняв их с полицаев (одну шинель еще раньше принес Зубов вместе с рубахой, что пошла на перевязку), и, свернув одну, подложил под голову раненому, а второй укрыл его.

Зубов вернулся минут через двадцать пять и, тихо подойдя к Глебу и Шимону, поинтересовался:

— Ну, как он?

— Держится, — коротко ответил Шубин. — Нашел что-нибудь подходящее?

— Нашел, хотя и не сразу, — ответил Анатолий. — Тут неподалеку есть небольшой грот. Минут десять ходьбы, не больше. Там вроде как сухо и даже не так ветер задувает, как на открытом месте.

Взявшись с двух сторон за шинель, на которой лежал Шимон, Шубин и Анатолий, словно на носилках, понесли его. Шли в гору неторопливо, часто останавливаясь и отдыхая, чутко прислушивались к ночным звукам незнакомого им леса. Грот оказался совсем небольшим — просто неширокая щель в горе между корнями деревьев, которая немного расширялась, уходя под землю и образуя небольшую пещеру.

— Надо оставить ему воду, — сказал Глеб, доставая из небольшого мешка бутылку с водой. Поставил ее на камень рядом с лежащим на земле Шимоном. Потом немного подумал и, вынув кусок хлеба, положил рядом с бутылкой. — Если будет лучше, поешь, — сказал он, обращаясь к поляку. — И жди нас, мы вернемся за тобой. Обязательно вернемся.

Сказал, а сам подумал, глядя на совсем ослабевшего от потери крови Шимона, что, вернувшись, они могут уже не застать его в живых. Ну да что еще он мог сказать на прощание?

— Куда я денусь. В любом случае буду вас тут дожидаться — живой или мертвый, — едва слышным голосом пытался пошутить пожилой мужчина. — Не забудьте, луна все время должна быть с правой стороны, — добавил он, когда Шубин и Зубов уже отошли от него на пару шагов и готовились оставить его одного.

Это были последние слова, которые услышал от него Шубин. Больше они с Зубовым не видели Шимона живым.

Шли по лесу долго. Глебу показалось, что целую вечность. Шагали молча. Говорить не хотелось даже словоохотливому Зубову. Наверное, как и Шубин, он думал о Шимоне. А может, и нет. Может, о чем-то своем, но тоже невеселом, потому и молчал. Да и болтать все время, поднимаясь в гору, им было несподручно. Луна неуклонно взбиралась все выше, Глеб следил за ней и старался, чтобы она все время находилась от него с правой стороны. Места, по которым они шли, представляли собой смешанный лес, в основном состоящий из буков и пихт. Изредка попадались ели. Много было поваленных деревьев. Чем выше они поднимались, тем меньше попадалось им кустов и низкорослых деревьев. Лес становился все мрачнее, деревья росли все гуще.

— А ну стойте! И поднимите руки вверх!

Окрик застал их врасплох. Как Шубин ни старался, как ни прислушивался к звукам вокруг, а услышать и предугадать опасность заранее он не успел. И хотя голос звучал громко и грозно, а команда была отдана уверенно, но Шубин ничуть не напугался и остановился больше от неожиданности, чем из-за того, что решил подчиниться остановившему их голосу. Причина была проста — голос принадлежал женщине. Правда, ее пока что видно не было. Частью — из-за темноты, частью — потому, что она, наверно, пока что и сама не желала, чтобы ее увидели. Но Глеб, как опытный разведчик, сразу определил направление, откуда прозвучала команда, и, послушно подняв руки, повернулся именно в ту сторону.

— Мы свои. Мы русские, — сказал он по-польски и добавил, перейдя на русский язык, чтобы окончательно убедить остановившую их женщину, кто они есть на самом деле: — Мы ищем отряд Миколая Возняка.

Им никто не ответил, но чуткий слух Шубина уловил тихий шепот, и это подсказало ему, что пока что невидимые им люди совещались.

— Положите оружие на землю и отойдите от него на пять… Нет, на десять шагов, — неожиданно для Глеба и Анатолия на этот раз приказ был дан на чистом русском языке.

Переглянувшись, разведчики подчинились. Как только они отошли на указанное расстояние, из-за елей с разных сторон вышли несколько темных фигур. Две из них шагнули к оставленным разведчиками автоматам, а остальные, направив на Шубина и Зубова карабины, стали неспешно и осторожно подходить к ним.

— Мы русские разведчики, — повторил Шубин и, чтобы окончательно заверить окружавших их в добровольной сдаче, добавил: — У меня в левом кармане лежит пистолет.

Сказал он это не столько для того, чтобы убедить обезоруживших их в правдивости своих слов, а чтобы выяснить, кто из этих людей говорил с ними по-русски. Но, видимо, его хитрость не сработала, потому как ему ответил совершенно другой, хотя и тоже женский голос. И ответил он ему на польском языке:

— Мы уже слышали это объяснение. Теперь заведите руки за спину. И не вздумайте хитрить.

Глеб почувствовал, как в его карман скользнула рука и тут же выскользнула обратно, освободив Шубина от тяжести пистолета.

— А мы и не думаем, — на этот раз ответил Зубов. — Нам, может быть, даже приятно, что нас берут в плен женщины. Так как-то спокойней. От мужчин всякого можно ожидать…

Сказал и тут же получил тычок в спину.

— Руки, говорю, назад! — строго прикрикнул на него совсем уж молодой девичий голосок.

— С превеликим удовольствием, — ответил Зубов, заводя руки за спину, и добавил: — Если нож тоже считать оружием, то он у меня в правом сапоге за голенищем.

Зубова, как и ранее Глеба, освободили от ножа и связали ему руки за спиной веревкой.

— Идите за мной! — получили разведчики приказ от той же самой женщины.

Зубов сразу же шагнул следом за ней, а Глеб чуть замешкался, пытаясь рассмотреть в сумерках, сколько человек их окружало на самом деле, и получил сильный тычок дулом карабина в спину.

— Иди вперед, «наш», — насмешливо прозвучала у него за спиной русская речь.

Некоторое время шли молча. Но уже минут через десять такого молчаливого шествия Зубов не выдержал и шутливо поинтересовался:

— Красавицы, а мужики-то у вас в отряде есть?

— Вот придем на место, и увидишь, — насмешливо пообещал Зубову голосок его конвоира. Или, если