можно только предположить, — развел руками Глеб. — Видимо, ему были даны определенные инструкции. Возможно, что тот, кто должен был связаться с настоящим Ковальским, должен был сказать какое-то слово…

— Пароль? — вставил вопрос Ян.

— Да, пароль. Но наш лейтенант, — Глеб посмотрел на Зубова, — решил разыграть перед гестаповской наседкой комедию и ненароком, сам того не ожидая, вызвал ревность у жены лже-Ковальского. Наверное, тот растерялся и не сразу сообразил, что нужно бы сообщить об этом визите своим хозяевам.

— Вы сказали — наседкой? — округлила глаза Валентына. — Что значит — наседкой? Наседка — это ведь курица.

— А еще так называют подсадных агентов, которые должны исполнять роль приманки для связных, — ответил Глеб и, в свою очередь, спросил у Оскара: — А как вы догадались, что мы приехали не солью торговать?

— Первым мне о вас рассказал Шимон, — ответил Оскар. — Его как раз в это время сменил на посту Ян. Вы и внимания не обратили, когда Шимон проходил мимо вашей телеги. Были заняты разговором с лейтенантом, а потом, высадив его, уехали.

— Что, это выглядело так подозрительно? — недоверчиво поинтересовался Зубов.

— Нет. Выглядело обычно. Только раз уж мы следим за домом, то должны все подмечать. Правда? Так вот. Шимон сразу ко мне пошел, когда увидел, что вы отъехали, но недалеко. А раз так, то это означало, что вы будете дожидаться возвращения попутчика. Я взял супругу под руку, и мы подошли к вам, чтобы выяснить, что к чему. Когда вы легко согласились обменять соль на мебель, я понял, что соль — только прикрытие. Кто же в такое время интересуется мебелью?

— А почему бы и нет? — удивился Шубин. — Просто мы подвезли из деревни в город женщину с девочкой. Ее сестру угнали на работы, и квартира пустовала. В гмине сейчас голодно и холодно на зиму оставаться, она и решила перезимовать в квартире у сестры. Но квартиру разграбили так, что даже сесть не на что. Вот я и взял у вас для нее кое-что.

— Это случай единичный, — ответил Оскар. — Мебель сейчас не в цене. Разве что на растопку, да и печи не во всех домах есть. Вы нам оставьте адрес этой женщины. Мы с женой ей чем сможем, тем поможем.

Поговорили еще с полчаса о том, какая в последнее время обстановка в городе. Но все это время у Шубина было сумрачно на душе. Неужели им с Зубовым не удастся выполнить задание и связаться с партизанами Батальона хлопски?

«Связь подполья с партизанами потеряна, — думал он. — Явочная квартира провалена, и гестапо наверняка весь город перевернуло, разыскивая нас с Зубовым. Но все равно надо как-то связаться с отрядом Возняка».

— Филип, — обратился он к старику, который, сидя на табурете у окна, покуривал коротенькую трубочку. Тот, глядя в окно, услышал, что его зовут, и повернул голову к Глебу. — Твой зять тоже в отряде Возняка?

Старик кивнул.

— Ты не знаешь, где может находиться отряд?

Старик покачал головой и посмотрел на Оскара.

— Он не знает. Он пытался найти отряд после того, как потерял всю семью. Но гор в округе сами видите сколько. И все лесами поросли. Где старику найти партизан? Вот он и вернулся в город. Как мы узнали? Так он же — грамотный старик. У него и книжка записная в кармане всегда при себе. Только вот пользуется он ею редко. Молчун он у нас, — по-доброму пошутил Оскар.

— Понятно, — вздохнул Шубин. — Значит, никто из вас тоже не знает, где искать отряд Возняка?

— Ну, как не знаем… Знаем, — неожиданно для Глеба ответил Шимон и посмотрел на Оскара, как бы спрашивая у него позволения говорить. Оскар кивнул ему, и Шимон продолжил: — Не то чтобы мы точно знаем, где располагается отряд. Но направление, где его искать, я вам дам. Это северо-восточный склон горы Лысицы. Откуда я знаю, что партизаны именно там? Просто я сопровождал как-то нескольких человек из отряда Миколая. Выводил их из города. Это было еще в начале лета. Так уж получилось, что немцы проводили облаву и в самом городе, и в соседних селах, и мне поручили помочь партизанам безопасно дойти до Лысицы. На прощание они мне и рассказали, что в случае чего их надо искать именно на этом направлении, которое я назвал.

Глава седьмая

На квартире у Яна и Валентыны Шубину и Зубову пришлось задержаться на сутки. Выйти на улицу было невозможно. Немцы рыскали по всему Кельце в поисках сбежавших от них лазутчиков. Правда, сами пока точно не зная, кого они, собственно, ищут — партизан или советских шпионов. Ян с Шимоном уходили утром в город узнать обстановку. На улицах было полно солдат и гестаповцев. Останавливали, проверяли документы и обыскивали всех подряд, даже женщин.

— Видимо, опасаются, что партизаны могут выскользнуть из города, переодевшись в женскую одежду, — предположил Оскар.

— Я бы мог провести вас незаметно по городу, как я это делал накануне вечером. В Кельце многие дома соединены подземными переходами. Но вот выбраться за сам город сейчас практически невозможно, — добавил Шимон. — Город оцеплен со всех сторон. Посты на дорогах удвоены, а между ними разъезжают патрули на мотоциклах. Немцы привлекли к облаве всех полицаев. Ходят и ищут даже по квартирам. Я так думаю, что и за городом все дороги сейчас под контролем. Придется вам задержаться хотя бы до темноты.

Ян, Шимон и Оскар по очереди следили из окна за двором, чтобы в случае опасности вовремя выйти из квартиры и, спустившись в подвал, спрятаться в лабиринтах подземных ходов. Но все обошлось. Немцы отчего-то пропустили этот дом, хотя побывали в доме напротив. В общем, Шубину и Зубову везло как никогда. Оскар рассказал им о деятельности подполья и о том, с каким нетерпением они ожидают прихода советских войск.

С наступлением сумерек активность фрицев несколько поутихла. Ян, вернувшись из очередной разведывательной прогулки по городу, сообщил, что хотя по улицам и ходят патрули, но они уже только следят за тем, чтобы жители соблюдали комендантский час; и тех немногих, кого им удается задержать, они отправляют на проверку в местное полицейское управление.

— Не скажу, что делается на выходе из города. Я так далеко не заходил из опасения, что и меня задержат. На окраинах в основном частные дома, и все они без заборов. Не очень-то спрячешься от патрулей, — сетовал он.

— Ничего, — успокаивал его Шимон. — Я тот район города, который выходит в сторону Лысицы, хорошо знаю. Выведу в темноте, ни один