Второй — реставрация лепнины в холле. Третий — покупка новых штор для спален. И только на пятнадцатом месте — починка крыши, которая, между прочим, по вашему же отчету — протекает.

Я обернулась, встречаясь взглядом с побледневшей экономкой.

— Вы понимаете, что если крыша рухнет, то ваши гобелены и лепнина пойдут прахом вместе с домом?

Эмилия молчала, сжав губы в тонкую линию.

— И наконец, — вернулась к столу, положив руки на столешницу и склоняясь к ней, — жалование. Вы получаете двести пятьдесят серебрушек в месяц. Больше, чем все остальные слуги вместе взятые. За что именно?

— Я экономка! — вырвалось у женщины. — Моя должность требует образования, опыта, знания этикета, управления персоналом…

— Управления персоналом? — я усмехнулась. — Вы здесь третий день. За это время дом так и остался в пыли, новые слуги не наняты, а единственное, что вы сделали — это составили красивый, но абсолютно нежизнеспособный отчет, который развалится при первом же столкновении с реальностью.

Я выпрямилась, скрестив руки на груди.

— Знаете, что такое настоящая экономка? Это когда ты отвечаешь за каждую мелочь — от качества белья до отношений между слугами. Это когда ты должен просчитать бюджет так, чтобы и хозяева были довольны, и слуги получали достойную зарплату. Вот что такое экономка.

Я сделала паузу, давая словам дойти до нее.

— И знаете, что я умею делать лучше всего? Видеть, когда кто-то пытается меня обмануть красивыми цифрами и громкими словами.

Эмилия сидела бледная, с плотно сжатыми губами. Ее руки на коленях дрожали, но она все еще пыталась сохранить видимость достоинства.

— Ваш отчет, — продолжила, возвращаясь к окну, — это не стратегия управления этим домом. Это попытка выжать из него максимум денег, не заботясь о последствиях. Завышенные цены, ненужные расходы, раздутое жалование… Вы либо некомпетентны, либо намеренно пытаетесь ввести меня в заблуждение.

Я повернулась к ней, прислонившись к подоконнику бедрами. Спина ныла от долгого сидения, голова раскалывалась, в глазах жгло от изучения бумаг.

— Что из этого правда?

Молчание повисло в воздухе, тягучее и тяжелое. Экономка сидела, сжавшись, словно ожидая удара.

А я думала.

Что же мне с ней делать?

Уволить? Конечно, могу. Выгнать, разжаловать — проще простого.

Она явно не справляется с работой. Ее отчет — это катастрофа, замаскированная под профессионализм. А ее поведение… Высокомерие, пренебрежение, попытки давить авторитетом…

Но.

У меня уже есть Лукас — управляющий, который сбежал к моему отцу при первых признаках того, что я не буду теперь послушной марионеткой. Который, я уверена, уже приготовил жалобы и доносы, попытается настроить отца против меня. Если тот вообще был за Микэль когда-либо. Ведь отправили же ее вдовствовать в закрытое и неподготовленное к жизни поместье, без нормальных слуг, без дохода, без порядка в наследных землях.

Без ничего.

Нужен ли мне еще один враг в этом лице? Еще один доносчик, который побежит жаловаться? Или, что еще хуже, отец пришлет третьего «помощника» — которого я вообще не смогу вычислить?

Нет.

Я решительно ничего не знала об отце Микэль. Не знала, на что он способен, какие у него связи, какая власть. А главное — что от него ждать. Но думать я буду о худшем. Потому что надеяться на лучшее в моем положении — роскошь, которую я не могу себе позволить.

Победить врага легко. Просто вышвырнуть за дверь.

А вот сделать врага союзником… Это уже искусство.

Я оттолкнулась от подоконника и медленно подошла к столу. Села, положив руки на столешницу, и внимательно посмотрела на экономку.

— Леди Эмилия, — начала я тихо, но так, чтобы каждое слово долетало до нее, — давайте говорить откровенно.

Женщина подняла глаза, в которых мелькнуло что-то похожее на страх.

— Вы здесь не случайно, — продолжила я. — Мой отец лично вас рекомендовал. Отец, который выдал меня замуж насильно, отрезал от семьи, не убедился в сохранности поместья и моей способности выжить тут, прежде чем отправить меня сюда.

Очередной блеф. Я замерла, но экономка промолчала, значит я была близка или вообще права.

Наклонилась вперед:

— Как вы думаете, какие выводы я могу из этого сделать?

Эмилия побледнела еще больше. Чует.

— Госпожа, я…

— Вы шпионка, — произнесла ровно, без эмоций. — Мой отец послал вас сюда, чтобы вы следили за мной, докладывали ему о каждом моем шаге.

— Нет! — вырвалось у нее. Она вскочила, и на ее лице впервые появились настоящие эмоции — не высокомерие, не презрение, а отчаяние. — Нет, госпожа, это не так! Я… Ваш отец действительно помог моей семье много лет назад, когда мы оказались в беде. И когда он попросил меня помочь вам, я согласилась из благодарности, но не как шпионка! Я просто… Я думала, что смогу быть полезной, что…

Ее голос сорвался. Она закрыла лицо руками, и я увидела, как задрожали ее плечи.

Интересно. Очень интересно.

Либо она отличная актриса, либо я действительно ошиблась.

Но даже если ошиблась… Неужели я поверю на слово? После всего, что пережила? Люди — звери. Доверять можно только проверенным людям.

— Сядьте, — приказала ей.

Эмилия опустилась обратно на стул, вытирая глаза платком.

Я смотрела на нее, обдумывая варианты. Мой мозг управленца работал на полную мощность, просчитывая риски и выгоды.

Вариант первый: она говорит правду. Тогда у меня есть шанс получить лояльного сотрудника, если правильно с ней поработать. Научить ее можно, особенно если поставить сверху грамотного управляющего. Задатки в ней есть, ум тоже, но есть и оторванность от реальности, и высокомерие.

Вариант второй: она лжет. Тогда сейчас мне тоже лучше держать врага под контролем, чем отпускать на свободу.

В любом случае, увольнять ее сейчас — плохая идея. Невыгодная.

— Хорошо, — произнесла я наконец. — Допустим, я вам верю.

Эмилия подняла на меня полные надежды глаза. Сейчас она даже показалась мне моложе. Сколько же ей?

— Но, — продолжила жестко, — вера и доверие — разные вещи. Доверие нужно заслужить.

Забарабанила пальцами по столешнице и снова посмотрела в бумаги отчета. Интересно, почему мне никто не смог дать эти чертовы бумаги? Эти беленькие, не то, что найденные мною.

— Вот что я вам предлагаю. У вас есть испытательный срок. Две недели, жалование будет снижено до 40 серебрушек с возможностью увеличения в случае хорошей работы. За это время вы должны доказать, что способны быть полезны этому поместью. Не моему отцу — поместью и мне лично.

Посмотрела на нее.

— Мы наймем недостающих слуг. Вы организуете их работу так, чтобы дом был приведен в порядок. Составите новый план расходов — реалистичный, не раздутый. И главное…

Я сделала