Поющих Топей — Морвенна: голая, мокрая, текучая, с лианами, ползущими по бедру, — и Карнак с обнаженным торсом и пульсирующими золотыми прожилками. Он не глянул ни в нашу сторону, ни на кого-то гостей, он смотрел только на возлюбленную. Его пальцы, открытые, без перчаток, медленно гладили ее бедра, будто намереваясь стянуть ползучие лианы и овить ее тело путами пепельных прикосновений. Она не отстранялась. Она опиралась на локоть и медленно, капля за каплей, цедила сок Сердца Лианы в бокал. Капли падали на ее грудь, стекали по животу, к самому лону, где их ловил губами разгоряченный Карнак.

Я остановилась у кромки черной воды, огибающей их ритуальное ложе, ровно напротив Даркхана. Лавовые дорожки на его коже стекали прямо в воду, шрамы светились расплавленной медью, и это свечение выделяло его в полутьме ритуального зала. И еще — от его взгляда мое платье начинало таять физически. Особенно когда медная цепь на моей талии запульсировала слабым золотым светом. Он заметил. Его рука в огнеупорной перчатке чуть дернулась. Велария рядом с ним заулыбалась и откинула назад белые волосы. Чтобы я видела медные заклепки на груди и контрастный рисунок на плоском животе в виде звезды с тонкими лучами: сегодня она станет его женой.

Даркхан, тем не менее, продолжал прожигать меня взглядом (и мое платье!) и еще ярче светиться раскаленной медью. А, видя, как он сжимает кулаки, гася кипящий металл, я сильно сомневалась, что сегодня он даст сковать себя брачной клятвой. А значит, поиграем. Это будет даже интересно.

Торн возник за мной тенью. Черная вода у его ног замерла. Своим одеянием он буквально слился и с жижей, и с атмосферой зала: черная кожа, черная рубашка, черные сапоги — ни единого блика. Ни единого звука. Просто моя безмолвная защита.

— Где Рианон? — спросила я, не повернув головы: впитывала ненасытный взгляд Даркхана.

Воин чуть дернулся, указывая направление, и я кивнула: хорошо. Она осталась в стороне Чешуйчатого Клана, там ей безопаснее всего.

Зыбкая почва под ногами вдруг запульсировала, ступни стянули крепкие лианы, по залу пронесся испуганный вздох: в один миг все участники — первые лица регионов — обездвижились. С потолка и стен Сердца Лианы просочился красный сок. Морвенна выгнулась и, не в силах сдерживаться, застонала. Их ложе запульсировало, гибкие плети овили их с Карнаком тела, сверху полился сладкий рубиновый сок. До моей щеки долетели брызги. Я коснулась и облизала палец: сладкий и немного терпкий, как гранат, но даже от капли начиналось головокружение. А что там происходило между ними в потоке этого сока?

Наконец, их ложе успокоилось, и все огни погасли. Осталось только свечение тусклых рубинов у подножия их пьедестала. Ну, и лавовые прожилки Даркхана прямо напротив меня. Морвенна выпрямилась и снова заняла положение полулежа, оперевшись на локоть. Посмотрела на любовника с обожанием и что-то зашептала. В каждом уголке зала отразился ее сладкий, как сок лианы, шепот. Она не могла говорить в полную силу — таков был ее дар. И Карнак расправил плечи:

— Морвенна Шепчущая рада приветствовать вас в своей скромной обители! Сегодня полнолуние середины года, время Кровавого Шепота — напитка любви и страсти, который пробудит нашу истинность, проявит наши чувства и сплотит весь Пламенный Шат! Недаром сегодня мы заключаем три союза: военный — между Хрустальными Рощами и Медными Копями, и два брачных — между Хрустальными Рощами, Одинокими Холмами и… Медными Копями. От лица владыки Пламенного Шата я благословляю эти договоры!

Он говорил уверенно, ровно и почти без налета опьянения — Карнак показывал свою власть даже тем, что не поддавался чарам своей любовницы. Но она все же его оборвала:

— С-снач-чала ритуалы… — прошипела она и неестественно выгнулась на живом ложе, позволяя лианам опоясывать ее плечи и грудь.

— Разумеется, — сказал он гордо, принимая из ее рук кубок с красным напитком. — Мы начнем ритуалы в полночь. После чего перейдем к скреплению союзов вековыми печатями — своими телами. А пока… всем Кровавого Шепота!

Его глаза сверкнули золотом, будто гипнотизировали присутствующих, но в дальнем углу появилось движение: девушки из Чешуйчатого Клана начали разносить кубки с вином. Но, остановившись возле каждого участника, сцеживали сок Сердца Лианы и следили, чтобы каждый выпил содержимое кубка до дна.

К нам подошла Рианон. В ее глазах застыла печаль и тревога, она проделала все те же манипуляции, что и ее соплеменницы, но не знала, куда деть взгляд. Я отпила и произнесла едва слышно, но настоятельно:

— Мы все смиряемся перед волей владыки, примите это. Что бы сегодня здесь не происходило. И заранее простите друг друга.

Торн осушил кубок залпом, с ресниц девушки спустилась одинокая слезинка. Я встретилась взглядом с Даркханом, он приподнял кубок и, играя своими лавовыми дорожками на мышцах, так же демонстративно выпил. Мне оставалось выдохнуть и прислушаться к своей же фразе, адресованной двум влюбленным.

Спокойно, Сейра, ты выдержишь. Даже если тебе снесет рассудок и ты побежишь кланяться лорду Кассиану, это все останется только здесь. В конце концов, каждому дураку очевидно, что этот ежегодный ритуал — лишь проверка Карнака, чтобы понять настроения в регионах и взаимоотношения между ними. И удостовериться, что никто не замышляет заговор против его власти. А как это сделать безболезненнее, чем лишить участников контроля? У всех владык свои индикаторы правды: ни у кого нет хрустального дара, как у меня.

Так же не спуская взгляда с Даркхана, я осушила кубок. Терпкая сладкая жидкость обожгла горло, спустилась лавовым потоком к груди, через живот и томящимся комком задержалась у лона. Захотелось вдохнуть: в воздухе запестрели мерцающие споры — я видела такие в пещерах змеелюдов. Дары владыке? Если так, то разгоряченные желания теперь просто витали в воздухе, и чем глубже я буду дышать, тем сильнее станет томление внизу живота.

Это ловушка. Самая сильная проверка на прочность. Особенно когда надо было постараться не умереть от прожигающего взгляда медного короля, а мое тело даже на расстоянии подавало сигналы бедствия! Но если у меня еще был шанс усмирить свои желания хрустальным холодом, то как сможет держаться он, печной черт⁈

Рианон сдала реверанс и послушно удалилась, я поравнялась с Торном. В его взгляде застыла пустота:

— Она простит, — сказала я и провела рукой по его предплечью. По телу пошли беспокойные мурашки. Проклятье! Все хуже, чем я думала — меня заводит даже собственный телохранитель, за чье личное счастье я теперь боролась, как за свое.

Торн тоже это ощутил: опустил взгляд на место моего прикосновения