переносной алтарь, чтобы служить мессу во время путешествия. Супруги отправились на юг в Гасконь, где их принимали с большими почестями, пока они проезжали через герцогство. Затем король с королевой двинулись на север в Париж и 1 июня прибыли в аббатство Сен-Жермен-де-Пре, расположенное к западу от города, где для них приготовили апартаменты. На следующий день они торжественно въехали в город.

В воскресенье, День Святой Троицы, состоялась пышная церемония, на которой король Филипп посвятил в рыцари трех братьев Изабеллы – Людовика, Филиппа и Карла. Событие ознаменовалось неделями зрелищ и пиршеств, оба короля и Людовик д’Эврё выступали на них в роли хозяев; счет Эдуарда за вино составил четыре тысячи четыреста шестьдесят восемь фунтов девятнадцать шиллингов и четыре пенса (£ 2,7 миллиона). Гостям показали нравоучительную пьесу под названием «Слава блаженных и муки проклятых», а менестрель Филиппа по имени Юрель развлекал собравшихся музыкой, за что Эдуард наградил его сорока шиллингами (£ 1,2 тысячи). Сыновья Филиппа устроили сатирическое кукольное представление, после которого Изабелла подарила своим невесткам – Маргарите, Жанне и Бланке Бургундским – собственноручно расшитые шелковые кошели. 9 июня состоялся грандиозный парад при участии, как могло показаться, всех жителей Парижа, за которым наблюдала королевская семья.

Визит Эдуарда во Францию предоставил монархам возможность обсудить дела. Эдуард отметил, что Филипп готов пойти навстречу по вопросу Гаскони и проявить щедрость, когда речь зашла о предоставлении займов. Во многом это объяснялось тем, что Изабелла теперь была матерью наследника Англии и ее статусу больше никто не угрожал. Филипп стремился всячески подчеркнуть дипломатическую и династическую важность супружества дочери. Изабелла упоминалась в каждом документе, где подробно описывались его уступки ее мужу. Отец также преподнес дочери множество подарков. Эдуард проявил не меньшую щедрость – его расходы на подарки составили три тысячи шестнадцать фунтов тринадцать шиллингов восемь пенсов (£ 1,8 миллиона).

6 июня оба монарха объявили о намерении отправиться в крестовый поход, чтобы освободить Святую землю от турок, и торжественно приняли крест из рук папского легата. В порыве внезапного энтузиазма Эдуард убедил Изабеллу присоединиться к ним, но 7 июня, явно достигнув нового уровня близости, они долго спали после «ночных утех»[108] и пропустили церемонию принятия креста дамами. Изабелла в итоге приняла крест 13 июня в Понтуазе, но отнеслась к выполнению клятвы без воодушевления и согласилась отправиться в крестовый поход лишь при условии, что ее будет сопровождать Эдуард. Вероятно, она понимала, что супруг вряд ли приложит усилия, чтобы исполнить задуманное.

В Понтуазе Эдуард проснулся посреди ночи и увидел, что огонь охватил их шелковый шатер, уничтожив имущество. Он вытащил Изабеллу, едва уцелев, а затем, «совершенно голый», бросился обратно, чтобы спасти остальных. По словам французского хрониста тех времен, Жоффруа Парижского, «Эдуард спас Изабеллу прежде всех, потому что любил ее особой любовью, которую можно назвать „куртуазной“. Любовь сподвигла его совершить этот поступок»[109].

Термин «куртуазная любовь» (amour courtois) редко использовался в Средние века. С XIX века он широко применялся для описания любовной игры в эпоху рыцарства. Куртуазный возлюбленный жил, чтобы служить избраннице, которая была – теоретически и согласно высшим рыцарским идеалам – недосягаема. Вначале он поклонялся даме издалека, клянясь в вечной верности. Если поклонник мог доказать свои чувства пылкой преданностью или рыцарскими подвигами, дама позволяла ему исполнять роль слуги, превращаясь в его госпожу и обретая над ним власть. В роли предмета куртуазного влечения часто выступала замужняя женщина, занимавшая более высокое положение в обществе. Ожидалось, что подобные отношения останутся целомудренными, хотя заповеди куртуазной любви позволяли обнаженной даме и кавалеру разделить ложе, не вступая в интимную близость. Излишне говорить, что для многих любовников высшей наградой была все же физическая близость, требовавшая скрытности и ухищрений. Большинство ученых мужей считали, что любовь между супругами невозможна, поэтому в случае с Эдуардом летописец, вероятно, использовал термин «куртуазная любовь» для описания супружеской любви, а не куртуазной – в том виде, в каком ее понимали в эпоху рыцарства.

Спасаясь от огня, Изабелла получила ожоги кисти и предплечья. Ее аптекарь использовал различные средства, включая зеленый воск, смолу, конопляное масло, ртуть, медянку, формалин, лепестки роз и компрессы, но ни одно из них не оказалось особенно эффективным.

Попрощавшись 5 июля с Филиппом, король с королевой отправились обратно в Виссан. 15 июля они причалили в Дувре и поехали в Вестминстер. Там, чтобы отпраздновать возвращение домой, они устроили пир, на котором присутствовали несколько французских придворных рыцарей, сопровождавших супругов в Англию. Изабелла пришла в замешательство, увидев на поясах двух братьев-нормандцев, Филиппа и Готье д’Ольне, кошели, которые она подарила невесткам – Маргарите и Бланке. Говорят, что Изабелла поделилась своими подозрениями с отцом, но сделала это явно не сразу, поскольку до мая следующего года по этому поводу ничего не предпринималось. Возможно, Изабелла рассудила, что невестки подарили поклонникам кошели в знак благосклонности согласно правилам куртуазной любви. Поэтому рыцари носили подарки открыто.

Спустя короткое время аптекарь Изабеллы дважды снабжал ее снадобьем, изготовленным из болотной мяты, которая издавна использовалась, чтобы вызвать менструацию, прервать беременность или удалить мертвый плод. Возможно, у Изабеллы случился выкидыш. Однако болотная мята считалась универсальным средством и применялась для лечения головной боли, головокружения, укусов насекомых, менструальных болей и болей в суставах, истерии и метеоризма, так что королева могла страдать от любого из этих недугов.

В Шотландии Роберт Брюс одерживал одну победу за другой. К лету единственным важным шотландским замком, остававшимся в руках англичан, был Стерлинг, который войска Брюса осаждали с октября 1312 года. Опасаясь, что Эдуард II не удосужится прийти на помощь защитникам Стерлинга, управляющий замка заключил соглашение с братом Брюса по имени Эдуард о том, что, если англичане не освободят Стерлинг к 24 июня 1314 года, он сдаст замок шотландцам.

Многие выражали недовольство по поводу неспособности короля противостоять успехам Брюса и положить конец жестоким набегам, сеявшим ужас на севере. «Наш король правит уже целых шесть лет, но до сих пор не совершил ничего достойного похвалы, – заметил его биограф, – за исключением женитьбы на особе королевских кровей, благодаря чему обзавелся красивым сыном и наследником престола»[110].

В июле Изабелла посетила в Бисемском приорате маленького Эдуарда, вероятно остановившись в бывшей прецептории рыцарей-тамплиеров. В августе она переехала в бенедиктинское аббатство в Чертси, известное гостеприимством по отношению к членам королевской семьи. Там она написала Эдуарду нежное письмо о делах в Понтье, называя супруга «моим дражайшим и грозным господином»[111]. Письмо свидетельствует о том, что Изабелла была прекрасно осведомлена о текущих делах, умела расставлять приоритеты в неотложных вопросах и использовала свою политическую проницательность в интересах и на