увидев фрагмент высушенной змейки. Опознать, что это за змейка, я не смогла. Во-первых, я не настолько хорошо разбиралась даже в змеях своего мира, а во-вторых, местные змеи могли сильно отличаться. Конкретно эта когда-то была белой, с разделённой на сегменты шкуркой. В другом ящичке обнаружились какие-то травы, ещё в одном — уже что-то перемолотое в порошок. Чем больше я изучала этот шкаф, тем больше убеждалась: прежний владелец был либо аптекарем, либо травником, наподобие моей матушки, вот только уровень сильно повыше. Ингредиенты, что хранились на втором этаже, в памяти Лу Шиань не встречались, да и было их сильно больше, чем она видела когда-либо, и систематизированы они были тоже хорошо. Если присмотреться, ящики были украшены различными символами, и они повторялись.

Впрочем, на память Лу Шиань в распознании ингредиентов я не очень надеялась — она особо и не интересовалась травничеством, ей гораздо больше нравилось вышивать, чему она и посвящала практически всё своё свободное время. К тому же одна вышивка приносила куда больше денег, чем зарабатывала госпожа Ван.

Для меня же вышивка оказалась слишком медитативным занятием. Я честно вышила ещё одну ленточку и поняла, что даже самый простой узор оставляет меня измотанной. Иногда мне казалось, что проще весь дом ещё раз убрать. Я потом несколько часов лениво лежала в кровати, листая травник для собственного успокоения. Но вышивка получилась очень даже милой. Возможно, я просто накрутила себя. В конце концов, накрутить себя я люблю, умею, практикую.

***

Причиной, по которой меня снова потянуло в город, было исключительно желание поговорить с кем-то, кроме осла и мышей. Мне не хватало человеческого общения! В конце концов я так долго жила в обществе, где даже если ты остаёшься в одиночестве, ты являешься частью социума, и даже лёжа в кровати можно поболтать с друзьями, знакомыми или даже незнакомцами. Поэтому сейчас на меня накатывала волна одиночества и паники от того, что я одна. Короче, найти предлог, чтобы спуститься в город, оказалось несложно. Во-первых, я собиралась узнать у мелкого по поводу звериных шкур, а во-вторых — продать бусину, которая у меня получилась при готовке борща.

После этого я готовила ещё несколько раз, уже вещи попроще, но больше бусин у меня пока не получалось. Даже при варке риса они больше не материализовывались. Было у меня подозрение, что это может быть связано с тем, что готовку риса я в последние разы практически пускала на самотёк и не посвящала контролю столько внимания. Хотя я плохо разбиралась в происходящем, меня не оставляло чувство, что с появлением этих бусин связано то, насколько пристально я слежу за процессом приготовления. Я вспоминала свой первый раз: всё моё внимание было сфокусировано на нём. Мне казалось, что я нахожусь на пороге какого-то открытия, но с учётом того, что я почти ничего не знаю в этой области, сложно делать выводы.

Ну и помимо продажи вещей дядюшке Ли я планировала выяснить рецепт чайных яиц, а ещё купить кусочек мяса. Мне полночи снились стейки, котлетки и мясное рагу. Честно говоря, я раздумывала, не прикупить ли ещё парочку кур, чтобы уж полностью погрузиться в образ добропорядочной специалистки по сельскому хозяйству, хоть и прекрасно понимала, что в курах я разбираюсь ещё меньше, чем в грибах.

Повторная экипировка осла далась гораздо проще, чем в прошлый раз. Да и сам осёл, кажется, был удовлетворён процессом. По крайней мере, на его крайне выразительной морде не появилось выражения полного отвращения к безрукости собственной хозяйки. Единственное, что меня смущало, — осёл казался несколько полнее. Возможно, его просто не докармливали и изнуряли работой, а сейчас он практически на пенсии, и ему становится лучше. По крайней мере, в это я продолжала верить. Закинув на осла корзинки, чтобы не возвращаться потом порожняком, я отправилась в город.

Изначально я собиралась заглянуть к торговцу Ли, но там оказалось неожиданно многолюдно. Обычно скучающий продавец сейчас юлой крутился вокруг троицы богато одетых молодых людей, чья одежда показалась мне слишком единообразной, словно форма. Когда я уже собиралась уходить, единственная девушка в компании обернулась на меня и окатила презрительно-раздражённым взглядом. Её губы сжались в тонкую ниточку, но ещё до того, как она что-то успела сказать, я вышла из лавки и постаралась поскорее уйти подальше, чтоб не огрести лишних проблем. Но в глубине души шевельнулось раздражение. Ну да, моё платье гораздо дешевле, чем её, и меня не сопровождает парочка красавцев, и хотя я не видела лиц сопровождающих эту «принцесску» парней, но ещё по тому миру я знала: таких девушек сопровождают очень красивые парни, ну либо очень богатые.

Что-то мне подсказывало, что этот визит в город не задался. К тому же меня беспокоило то, что мелкий паршивец Ма до сих пор не нашёл меня. Впрочем, времени прошло не так уж и много. Возможно, его информаторы ещё не успели сообщить о том, что я прибыла в город. Так что, скорее всего, мне надо просто подождать. Вот только сколько? Меня, привыкшую быть на связи с другими людьми чуть ли не двадцать четыре на семь, подобные задержки нервировали. И да, меня беспокоило, что я не знала, где его искать. Так получилось, что братец Ма всегда сам находил меня, и, не имея возможности с ним связаться, я чувствовала себя несколько растерянной. Мысль о том, что можно спросить, где искать братца Ма, у вдовы Шэнь, пришла не сразу. Не думаю, что она откажет мне в такой информации. Тем более, несмотря на переезд, у нас сложились не то чтобы близкие отношения — их сложно назвать дружескими или даже приятельскими, но тёплыми, без сомнения.

В своём предположении относительно вдовы Шэнь я не ошиблась. Да и А-Юнь была рада моему визиту. Молчаливый и хмурый подросток, имени которого я так и не узнала, сын вдовы Шэнь, едва заметно кивнул мне и увёл осла куда-то в загон.