то, что нужно, – это так обыкновенно, а для начинающих – так полезно!

(О. Л. Книппер, 1 ноября 1899 г.)

* * *

Я работаю уже 21 год и знаю, что средний успех и для писателя, и для артиста – самый удобный успех. После большого успеха всегда наступала реакция, выражавшаяся в повышенных требованиях и затем в некотором разочаровании и охлаждении, – реакция, физиологически объяснимая.

(П. И. Куркину, 2 ноября 1899 г.)

* * *

…Я благодарю небо, что, плывя по житейскому морю, я наконец попал на такой чудесный остров, как Художественный театр.

(А. Л. Вишневскому, 3 ноября 1899 г.)

* * *

Вас поразила беременность нашей кухарки Маши, и Вы спрашиваете у меня в письме, кто виноват. Из мужчин чаще всего ходили к нам Вы и один молодой солдат, а кто виноват, я не знаю, да и не мое дело судить ближних. Если не Вы, то, конечно, не Вам придется выдавать на ребенка.

(Там же)

* * *

Художественный театр – это лучшие страницы той книги, какая будет когда-либо написана о современном русском театре.

(Вл. И. Немировичу-Данченко, 24 ноября 1899 г.)

* * *

Страдания выражать надо так, как они выражаются в жизни, т. е. не ногами и не руками, а тоном, взглядом; не жестикуляцией, а грацией. Тонкие душевные движения, присущие интеллигент<ным> людям, и внешним образом нужно выражать тонко. Вы скажете: условия сцены. Никакие условия не допускают лжи.

(О. Л. Книппер, 2 января 1900 г.)

* * *

…Доктора не пускают меня из Ялты. А этот милый город надоел мне до тошноты, как постылая жена. Он излечит меня от туберкулеза, зато состарит лет на десять.

(А. С. Суворину, 8 января 1900 г.)

* * *

Академики сделали всё, чтобы обезопасить себя от литераторов, общество которых шокирует их так же, как общество русск<их> академиков шокировало немцев. Беллетристы могут быть только почетными академиками, а это ничего не значит, все равно как почетный гражданин города Вязьмы или Череповца: ни жалованья, ни права голоса. Ловко обошли!

(Там же)

* * *

Без России нехорошо, нехорошо во всех смыслах.

(В. М. Соболевскому, 19 января 1900 г.)

* * *

Из всех русских теплых мест самое лучшее пока – южный берег Крыма, это несомненно, что бы там ни говорили про кавказскую природу.

(Там же)

* * *

Писать для детей вообще не умею, пишу для них раз в 10 лет и так называемой детской литературы не люблю и не признаю. Детям надо давать только то, что годится и для взрослых. Андерсен, «Фрегат Паллада», Гоголь читаются охотно детьми, взрослыми также. Надо не писать для детей, а уметь выбрать из того, что уже написано для взрослых, т. е. из настоящих художеств<енных> произведений…

(Г. И. Россолимо, 21 января 1900 г.)

* * *

…Опровергать газетчиков все равно что дергать черта за хвост или стараться перекричать злую бабу.

(Ал. П. Чехову, 25 января 1900 г.)

* * *

Я боюсь смерти Толстого. Если бы он умер, то у меня в жизни образовалось бы большое пустое место. Во-первых, я ни одного человека не люблю так, как его; я человек неверующий, но из всех вер считаю наиболее близкой и подходящей для себя именно его веру. Во-вторых, когда в литературе есть Толстой, то легко и приятно быть литератором; даже сознавать, что ничего не сделал и не делаешь, не так страшно, так как Толстой делает за всех. Его деятельность служит оправданием тех упований и чаяний, какие на литературу возлагаются. В-третьих, Толстой стоит крепко, авторитет у него громадный, и, пока он жив, дурные вкусы в литературе, всякое пошлячество, наглое и слезливое, всякие шаршавые, озлобленные самолюбия будут далеко и глубоко в тени. Только один его нравственный авторитет способен держать на известной высоте так называемые литературные настроения и течения. Без него бы это было беспастушное стадо или каша, в которой трудно было бы разобраться.

(М. О. Меньшикову, 28 января 1900 г.)

* * *

Когда меня искушает дьявол, то я хватаю его за хвост и мажу скипидаром, он бросается вон. И однажды даже бес, бросившись, разбил копытом стекло в окне.

(Т. Л. Щепкиной-Куперник, 30 января 1900 г.)

* * *

Добрых людей много, но аккуратных и дисциплинированных совсем, совсем мало.

(В. А. Поссе, 15 февраля 1900 г.)

* * *

Взаимные потасовки журналистов никогда не делали журналистов лучше, они отнимали только время и место в газетах, никогда ничего не доказывали, и читатель всегда относился безразлично к тому, кто прав и виноват, и становился на сторону более бойкого и хлесткого…

(А. Б. Тараховскому, 28 февраля 1900 г.)

* * *

Ничто так не знакомит с условиями сцены, как бестолковщина, происходящая на репетициях.

(А. М. Пешкову (М. Горькому), 6 марта 1900 г.)

* * *

Неуспех скоро забудется, зато успех, хотя бы и незначительный, может принести театру превеликую пользу.

(А. М. Пешкову (М. Горькому), 8 сентября 1900 г.)

* * *

Если мы теперь не вместе, то виноваты в этом не я и не ты, а бес, вложивший в меня бацилл, а в тебя любовь к искусству.

(О. Л. Книппер, 27 сентября 1900 г.)

* * *

Уже идет вторая неделя, как я в Ницце и около Ниццы и – что сказать Вам? Прожить в Ялте целую зиму полезно, даже очень, потому что здешние места после Ялты кажутся просто раем. Ялта – это Сибирь!

(Л. В. Средину, 26 декабря 1900 г.)

* * *

Тебе нужен муж, или, вернее, супруг, с бакенбардами и с кокардой, а я что? Я – так себе.

(О. Л. Книппер, 2 января 1901 г.)

* * *

Кто в Италии не бывал, тот еще не жил.

(О. Л. Книппер, 29 января 1901 г.)

* * *

Для театра можно писать в Германии, в Швеции, даже в Испании, но не в России, где театральных авторов не уважают, лягают их копытами и не прощают