а ежели ты не женат, то ты и гроша медного не стоишь.

(Дура, или Капитан в отставке)

* * *

Ум в мужчине имеет вес, а женское существо может и без ума обойтись.

(Там же)

* * *

Глупый человек за глупость и муки терпит.

(Осенью)

* * *

Без водки хорошо, а с водкой еще лучше!

(Там же)

* * *

Заяц, ежели его бить, спички может зажигать.

(В Москве на Трубной площади)

* * *

Всякому безобразию есть свое приличие!

(Дочь коммерции советника)

* * *

Наш век тем и хорош, что никак не разберешь, кто прав, кто виноват. Даже присяжные, судящие какого-нибудь человечка за кражу, не знают, кто виноват: человечек ли, деньги ли, что плохо лежали, сами ли они, присяжные, виноваты, что родились на свет. Ничего не разберешь на этой земле!

(Марья Ивановна)

* * *

Мы все, профессиональные литераторы, не дилетанты, а настоящие литературные поденщики, сколько нас есть, такие же люди-человеки, как вы, как и ваш брат, как и ваша свояченица, у нас такие же нервы, такие же внутренности, нас мучает то же самое, что и вас, скорбей у нас несравненно больше, чем радостей, и если бы мы захотели, то каждый день могли бы иметь повод к тому, чтобы не работать. Каждый день, уверяю вас! Но если бы мы послушались вашего «не пишите», если бы мы все поддались усталости, скуке или лихорадке, то тогда хоть закрывай всю текущую литературу.

(Там же)

* * *

– Господи… хоть бы мухи были!.. Все-таки веселей…

(Комик)

* * *

Публика, дама приятная во всех отношениях; кушает всё, что подают.

(Нечистые трагики и прокаженные драматурги)

* * *

В наш практический век такие чувства, как благодарность, могут не нравиться только камню и должны быть поощряемы.

(Наивный леший)

* * *

«Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа. И. Ярмонкин».

«Кто писал не знаю, а я дурак читаю».

(Жалобная книга)

* * *

«Проезжая через станцию и будучи голоден в рассуждении чего бы покушать я не мог найти постной пищи. Дьякон Духов».

«Лопай, что дают»…

(Там же)

* * *

«Прошу в жалобной книге не писать посторонних вещей. За начальника станции Иванов 7-й».

«Хоть ты и седьмой, а дурак».

(Там же)

* * *

Водка бела, но красит нос и чернит репутацию.

(Плоды долгих размышлений)

* * *

Можно сказать: «Я друг этого дома», но нельзя сказать: «Я друг этого деревянного дома». Из этого следует, что, говоря о предметах, нужно скрывать их качества…

(Там же)

* * *

Не успел жениться, как уж стреляться хочется!

(С женой поссорился)

* * *

Если папенька безвозмездно угощает тебя сигарами и старательно скрывает от тебя, что его движимое и недвижимое заложено, если маменька угощает тебя кофеем и сдобными финтифлюшками, если дочка поет «Месяц плывет» и не боится оставаться с тобой наедине, то беги за городовым: тебя хотят окрутить.

(Дачные правила)

* * *

Дабы гарантировать свою дачу от нашествия родственников и друзей, распусти слух о своей неблагонадежности.

(Там же)

* * *

Вы хоть и господин начальник, а вы не имеете никакого полного права рукам волю давать!

(Брожение умов)

* * *

Чем в газеты на порядочных людей писать разные критики, вы бы лучше сами старались вести себя посущественней!

(Там же)

* * *

Добру-то не научат газеты!

(Там же)

* * *

Как идеальная пожарная команда приезжает за полчаса до пожара, так и у идеального ученика готовы ответы за полчаса до вопроса.

(Идеальный экзамен)

* * *

Зеркало есть прибор, на котором женщины десять раз в день взвешивают свое оружие.

(Там же)

* * *

География – наука почтальонов.

(Экзамен на чин)

* * *

Хуже нет ничего, если ты выпивши и закусить нечем!

(Невидимые миру слезы)

* * *

Нынче не велено кусаться!

(Хамелеон)

* * *

Дураков нужно учить! Ежели дураков не учить, то тогда от них прохода не будет.

(Из огня да в полымя)

* * *

«Выпьем, говорит, за процветание! Я, говорит, сын своего отечества и славянофил своей родины! Положу свою единственную грудь!»

(Там же)

* * *

Нынче актера трудно отличить от консисторского чиновника.

(На кладбище)

* * *

Добро бы талант был, а то так, ни за грош пропал…

(Там же)

* * *

Даже самая прекрасная пища, принятая через меру, производит в желудке боль, икоту и чревовещание.

(И прекрасное должно иметь пределы)

* * *

Писание, по-видимому, занятие прекрасное. Оно обогащает ум, набивает руку и облагороживает сердце. Но много писать не годится. И литература должна иметь предел, ибо многое писание может произвести соблазн.

(Там же)

* * *

– Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном.

(Брак по расчету)

* * *

– Позвольте вам выйти вон! Желаю, чтобы и вы были таким честным человеком, как я! Одним словом, позвольте вам выйти вон!

(Там же)

* * *

«Я честный человек, но надувать себя не позволю!»

(Там же)

* * *

Дурака хоть наверху поставь, хоть внизу – все равно.

(Господа обыватели)

* * *

Всякое незначительное слово имеет, так сказать, свое таинственное… ээ… недоумение…

(Свадьба с генералом)

* * *

Французы замечательны своим легкомыслием. Они читают нескромные романы, женятся без позволения родителей, не слушаются дворников, не уважают старших и даже не читают «Московских ведомостей». Они до того безнравственны, что все французские консистории завалены бракоразводными делами. Сара Бернар, например, так часто разводится с мужьями, что один секретарь консистории по ее милости нажил себе два дома. Женщины