успех. Вот не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Совсем я не рассчитывал на сию пьесу.

(Там же)

* * *

…Все равно после лета должна быть зима, после молодости старость, за счастьем несчастье и наоборот; человек не может быть всю жизнь здоров и весел, его всегда ожидают потери, он не может уберечься от смерти, хотя бы был Александром Македонским, – и надо быть ко всему готовым и ко всему относиться как к неизбежно необходимому, как это ни грустно. Надо только, по мере сил, исполнять свой долг – и больше ничего.

(М. П. Чеховой, 13 ноября 1898 г.)

* * *

В театре мне так не везет, так не везет, что если бы я женился на актрисе, то у нас наверное родился бы орангутанг или дикобраз.

(Е. М. Шавровой-Юст, 26 декабря 1898 г.)

* * *

Когда на какое-нибудь определенное действие человек затрачивает наименьшее количество движений, то это грация.

(А. М. Пешкову (М. Горькому), 3 января 1899 г.)

* * *

Нет ничего легче, как изображать несимпатичное начальство, читатель любит это, но это самый неприятный, самый бездарный читатель.

(Там же)

* * *

А литературная профессия сама по себе засасывает. За неудачами и разочарованиями быстро проходит время, не видишь настоящей жизни, и прошлое, когда я был так свободен, кажется уже не моим, а чьим-то чужим.

(Там же)

* * *

Жизнь дастся только один раз, надо ею пользоваться и кутить вовсю.

(М. И. Морозовой, 22 января 1899 г.)

* * *

Частые неумеренные ласки лишают нас в конце концов способности отвечать должным образом на эти ласки…

(А. И. Урусову, 1 февраля 1899 г.)

* * *

Водевиль есть вещь, а прочее всё гиль – я крепко держусь этой старой истины и доход с пьес считаю самым надежным.

(А. С. Суворину, 6 февраля 1899 г.)

* * *

Одно – жить в Ялте в гостинице, и совсем другое – жить дома, в хорошей квартире, иметь свой балкон, свой сад, и кто здесь не жил по-домашнему, тот и понятия не имеет об Ялте и Крыме.

(Н. И. Коробову, 6 февраля 1899 г.)

* * *

От писанья болит мозоль на пальце, а не писать нельзя, ибо больше делать нечего.

(М. П. Чеховой, 10 февраля 1899 г.)

* * *

…Студенты и курсистки – это честный, хороший народ, это надежда наша, это будущее России, но стоит только студентам и курсисткам выйти самостоятельно на дорогу, стать взрослыми, как и надежда наша, и будущее России обращается в дым, и остаются на фильтре одни доктора-дачевладельцы, несытые чиновники и ворующие инженеры.

(И. И. Орлову, 22 февраля 1899 г.)

* * *

Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, ленивую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо ее притеснители выходят из ее же недр. Я верую в отдельных людей, я вижу спасение в отдельных личностях, разбросанных по всей России там и сям – интеллигенты они или мужики, – в них сила, хотя их и мало.

(Там же)

* * *

Права и справедливость для государства те же, что и для всякой юридической личности. Если государство неправильно отчуждает у меня кусок земли, то я подаю в суд, и сей последний восстановляет мое право; разве не должно быть то же самое, когда государство бьет меня нагайкой, разве я в случае насилия с его стороны не могу вопить о нарушенном праве? Понятие о государстве должно быть основано на определенных правовых отношениях, в противном же случае оно – жупел, звук пустой, пугающий воображение.

(А. С. Суворину, 4 марта 1899 г.)

* * *

…Когда нет права свободно выражать свое мнение, тогда выражают его задорно, с раздражением и часто с точки зрения государственной в уродливой и возмутительной форме. Дайте свободу печати и свободу совести, и тогда наступит вожделенное спокойствие, которое, правда, продолжалось бы не особенно долго, но на наш век хватило бы.

(А. С. Суворину, 2 апреля 1899 г.)

* * *

Погибнуть от сурового климата гораздо достойнее, чем от провинциальной скуки, которую я испытываю вот уже два года, с того дня, как доктора отправили меня в ссылку.

(М. М. Зензинову, 5 апреля 1899 г.)

* * *

Суд чести у литераторов, раз они не составляют такой обособленной корпорации, как, например, офицеры, присяжные поверенные, – это бессмыслица, нелепость; в азиатской стране, где нет свободы печати и свободы совести, где правительство и 9/10 общества смотрят на журналиста как на врага, где живется так тесно и так скверно и мало надежды на лучшие времена, такие забавы, как обливание помоями друг друга, суд чести и т. п., ставят пишущих в смешное и жалкое положение зверьков, которые, попав в клетку, откусывают друг другу хвосты.

(А. С. Суворину, 24 апреля 1899 г.)

* * *

Надо отстаивать главным образом право журналиста свободно, искренно выражать свои мнения.

(А. С. Суворину, 24 апреля 1899 г.)

* * *

Чтобы в беллетристике терпеть возможно меньше неудач или чтобы последние не так резко чувствовались, нужно побольше писать, по 100–200 рассказов в год. В этом секрет.

(Ал. П. Чехову, 11 мая 1899 г.)

* * *

В пушкинских праздниках я не участвовал. Во-первых, нет фрака, и во-вторых, я очень боюсь речей. Как только кто за юбилейным обедом начинает говорить речь, я становлюсь несчастным и меня тянет под стол. В этих речах, особенно московских, много сознательной лжи, к тому же они некрасиво говорятся.

(М. О. Меньшикову, 4 июня 1899 г.)

* * *

Хуже, более по-свински, как живут летом москвичи, нельзя жить. Кроме «Аквариума» и фарса, нет других развлечений, и на улицах все задыхаются в асфальте.

(О. Л. Книппер, 8 июля 1899 г.)

* * *

Искусство, особенно сцена – это область, где нельзя ходить не спотыкаясь.

(О. Л. Книппер, 4 октября 1899 г.)

* * *

Писать или играть и сознавать в это время, что делаешь не