Меня провели в кабинет самого директора – маленького господина с раскосыми глазами, в скромных джинсах и футболке.

– Добрый день, Алиса Мур. Собеседования всегда провожу я, у нас мало времени. Как вы знаете, мы делаем медоборудование, томографы, протезы, а сейчас выводим на рынок ЭКО с кастомизацией. Слышали?

Вот о чем надо было читать в аэротакси, оказывается.

– Но я быстро обучаюсь… – выдавила я.

– Странно, ваша мама сказала, что вы заинтересованы в ЭКО. Суть кастомизации: вы можете заказать будущему ребенку фигуру, например, Билли Айлиш, а глаза Наполеона. У нас нет генов Наполеона, зато есть генетический паблик всех жителей планеты, включая меня и вас. И юридическая лазейка: брать короткие цитаты в научных и медицинских целях. Поэтому мы разыскиваем в базе сотни потомков – если не самого Наполеона, то его родственников, и собираем точный генокод по крупинкам; хотите клон Наполеона – пожалуйста. Но кто осилит такую задачу? Только мощнейшие нейросети – это наши главные инвестиции. Итак, в наших активах… – Он поднял одну ладонь: – Лучшие нейросети. – Поднял вторую: – Лучшие медицинские протезы. – И сложил обе ладони перед лицом, словно для обеденной молитвы. – Из этого родился побочный проект – рекламный, имиджевый. Вы разбираетесь в музыке?

– Нет, но мой бойфренд – перкуссионист…

– Тогда вы слышали про Рики Остина. Предшественник панк-рока, он был популярнее «Битлз», автор гимна Красного Креста. Группа «Роллинг Долли». В этом году сто лет со дня его рождения.

– «Ролинг Долли»! – воскликнула я. – Название слышала.

– Мы сделали Рики Остина. Технически это обычная электронная копия – как Карнеги или говорящий томограф Иван Павлов. Отличий два: у нас не облако, а собственная изолированная нейросеть на топовых кристаллах, без всяких полиси и рекламы. И второе: это не колонка, не пылесос, а рекламный стенд всех наших протезов – он выглядит как человек. Но возникла проблема: Рики вышел сложным. А нам надо, чтобы он сыграл концерт. И проекту нужен пресс-секретарь, снимающий проблемы.

– Я буду стараться…

– Знаю. Это же вы вели пресс-конференцию банка. Я смотрел и думал: такая юная…

– Господи! Да это мой позор!

– Это позор банковской системы. Вы смягчали удар и пытались взять все на себя – это я оценил. Так вот. У здания офиса вы видели исторический гараж – в нем мой отец начинал варить лечебную косметику. Сегодня это дом рок-звезды. Которая буянит и требует алкоголя. Но не бывает алкоголя для кучи протезов, верно? Ваша задача – поговорить с Рики и убедить быть сговорчивей. Если справитесь – должность пресс-секретаря ваша.

Я ожидала чего угодно, но только не такого.

– Но… Я… А вы разве не можете его пересоздать… более сговорчивым?

– Нет. Потому что нейросеть. Вы знаете принцип? У нас одинаковые пальцы, но разные отпечатки. Так и личность – лабиринт, по которому кругами бегают мысли всю жизнь. Коридоры там одинаковые: у нас стереотипные представления о мире, мы одинаково радуемся, страдаем, одинаково хотим кофе. И есть процентов пять нетипичных закоулков, они и есть отпечаток. У кого-то их больше, у кого-то меньше. Но их легко вычислить, если знать, куда бежала ваша мысль в разных ситуациях. Добавьте историческую фактуру – все мировые документы и кадры эпохи, все фотки, как выглядела комната, все воспоминания друзей, и сложится пазл. В нем останется много пустых клеток, но их нейросеть заполнит уже сама по общему рисунку. И мы воссоздаем личность. Но залезть внутрь этой системы и подкрутить там что-то отверткой не получится. Просто идите и уговорите его.

* * *

Я сидела перед экраном, вводила разные имена и смотрела фотки получающихся детей. Мама пылесосила пол – негромко, вполсилы. Я разговаривала с ней. Патрика все не было, последнее время он допоздна задерживался в клубе.

– Так как же тебя приняли на работу, если ты не смогла его уговорить?

– Мамуль, уговорить его нереально. Ты бы видела эту харю. Он абсолютно упертый, наглый, противный, самодовольный. Он глупый, мамуль! Он реально очень, очень тупой! Развалился, струны перебирает. Я, говорит, в раю. Мне тут все – газ и капацетик. А вы – мои ангелы, шевелитесь и делайте, что сказал. Нет бухла – нет шоу. Я ему: куда вы его лить будете, у вас же ни кишок, ни мозга. А он: не моя проблема, беби, придумай.

– Алиса, у него тяжелая судьба, он рос сиротой, потом много работал на ферме, на заводе.

– Мамуль, он мне хамил! Он говорил, что я фокси беби, что у меня норм буфера и биппи и он бы меня крючканул! Он меня за попу ущипнул, мамуль!!! Я ему, конечно, все объяснила, но что ему будет? На него даже в суд не подать, он же никто, кусок пластика!

– Но тебя в итоге приняли на работу?

– Да. Я вернулась и говорю: не согласна с вами. Он глубоко в своей роли, в своем характере, именно этим и дорог для проекта. Всю жизнь бухал и сидел на наркоте, просто дайте ему бухла, не знаю как, обучите дополнительную нейросетку, что чувствуют пьяницы, и лейте ему в мозг… А что я еще могла сказать, мамуль, если облажалась? А директор улыбнулся и говорит: таким и должен быть пресс-секретарь – важно не сделать, а грамотно объяснить, почему сделать невозможно!

– Алиса, поздравляю! – воскликнула мама. – Я закажу торт?

– Но я-то еще не дала согласия! Сказала, что мне надо подумать. Мамуль, мне хватило, я не хочу снова видеть эту харю! С этими губищами, носом, с этой копной шевелюры…

– Доченька, если у него правда внешность Рики Остина, то это кумир поколения, секс-идол. Твоя бабушка его обожала! Я помню, совсем маленькой была, мы ехали на восточное побережье, бабушка за рулем слушает «Роллинг Долли» и Тома Вейтса, и я танцую в детском кресле, она на меня в зеркальце поглядывает и смеется…

– Мамуль! – Я даже повернулась от экрана. – Знаешь, как он Тома Вейтса назвал? Безголосый реднек! Я, говорит, в вашем раю за месяц все уже прослушал, что вы сыграли, пока я был трупом. Вы, говорит, меня называете предшественником панк-рока, да чтоб мне сдохнуть, кому я тут предшественник? «Секс Пистолз» – кривляки с прилизанными шлягерами. Еще какие-то группы перечислял – нету, говорит, искренности, розовый протест, девичий вокальчик… В хип-хопе и то больше правды, чем у всех ваших панков. Все, говорит, что вы назваете панк-роком, это как ваш Фредди Меркьюри, только с петухами на волосах! Ни про кого хорошего слова не сказал, мамуль!

Пискнула дверь, а следом мелодично громыхнуло – с репетиции