Это ж не я придумала. Если вы в него так верите, почему не слушаетесь? Значит, не верите в своего бога. А мы в своего – верим. А кому вы такие нужны? Аллаху вы не нужны, раз вы даже своего бога не слушаетесь.

От возмущения я снова потерял дар речи.

– Да вы хорошо устроились, я гляжу! Ваш Аллах велит всех нас убить…

– Неправда, – строго перебила Фарха.

– Правда! Нам на обороне рассказывали! У вас в Коране написано: «Убивайте всех неверных, где встретите!»

Фарха топнула ногой:

– Нет такого в Коране! Там не так написано! Там написано: «Сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается с вами, если они будут сражаться с вами, то убивайте их: таково воздаяние неверным». Вот вы и перестаньте сражаться!

– А почему это мы первые?! Не мы начали!

– Потому что ваш Иисус так говорит!

– Да с вами нельзя перестать сражаться! – закричал я. – Вы только обрадуетесь и всех перебьете! Вы же террористы, убийцы! Знаешь, что нам сержант Антон все время говорит на истории обороны? Что за всю историю человечества были три секты террористов-убийц! Были ассасины, которые всех резали на Востоке, были туги в Индии, которые всех душили, и еще были боксеры в Китае, которые всех били до смерти! И всех их в итоге победили, но только потому, что просто взяли и поубивали! Они так всех достали, что их просто пошли и убили! Всех подряд, каждого! Всю секту! Поняла? А иначе они бы до сих пор били, душили и резали! И гордились! Вот и с вами будет то же самое! Вы – четвертые! Понятно тебе?

Фарха с вызовом смотрела прямо на меня и молчала.

Я тоже молчал.

– Ну и стреляй тогда! – сказала она. – Чего не стреляешь?

– Иисус не велит, – буркнул я.

– Тогда отпусти.

– А я тебя и не держу, – возмутился я. – Иди себе, мне не жалко! Только если ты думаешь, что ваши после этого прекратят людей убивать, то они не прекратят! Я тебя сто раз могу отпустить, а они все равно не прекратят!

– Я не убиваю людей, – вздохнула Фарха, собирая свои тазики, – сколько раз тебе повторять… А ты мне в спину не выстрелишь?

– Не выстрелю…

– Ну… тогда я пошла?

Она надела сандалии, закрыла один тазик другим, взяла под мышку, развернулась и медленно поплыла над каменной пустошью.

– Фарха! – окликнул я.

Она замерла и обернулась.

– Фарха, ты обиделась?

– Немножко, – ответила она, подумав. Подняла свободную руку и показала пальцами: – Вот столечко.

– А ты совсем уходишь или когда-нибудь придешь?

Фарха долго молчала.

– Когда-нибудь приду, – сказала она наконец.

– Приходи завтра? – предложил я.

* * *

На уроке обороны сержант Антон читал нам тактику, но я не слушал его, а думал о своем. Сначала я думал о маме – до сих пор не получалось поверить, что ее больше нет. А наверно, уже надо поверить. Мне казалось, что это какая-то шутка, или кино, или она просто уехала отдыхать и скоро вернется, мы переедем опять в наш дом, и все снова станет как прежде. Но в нашем доме уже давно жили чужие люди. Потом я немножко думал про Алису. И про Иисуса. А потом про Фарху.

– Артур! – послышался раздраженный голос сержанта Антона. – Встань и повтори, что я сейчас сказал?

Я встал и молча уставился в пол.

– Почему ты смотришь в окно, а не на доску? – допытывался сержант.

Он вроде с виду совсем не военный мужик, наш сержант Антон, говорят, был учителем истории раньше. Но иногда гораздо строже, чем Александр. А иногда, наоборот, мягче. Не поймешь его.

– Простите, товарищ сержант, я задумался, – буркнул я.

– Он задумался! – фыркнул сержант Антон. – Расскажи всему классу, о чем ты задумался! Подумаем вместе!

Я вспомнил, как дерзко Фарха вскидывала голову, и тоже поднял на него взгляд.

– Сержант Антон, а правду говорят, что у каждого ИД внутри иголка, чтобы убить человека со спутника?

Я, конечно, ожидал, что он растеряется, но чтобы настолько… Сержант Антон дернулся и отшатнулся, словно его ударили током. «Сейчас выгонит из класса», – мелькнуло у меня в голове.

– Бред какой! – возмутился он. – Кто это говорит?

Я опустил взгляд.

– Кто тебе это сказал? – допытывался сержант Антон.

– В интернете прочел, – буркнул я.

– Принесешь мне ссылку, где ты это прочел.

Я снова поднял на него взгляд.

– Но это правда, сержант Антон?

Он прошел через весь класс и встал надо мной.

– Я слышал такие слухи, – произнес он.

– Но это правда?! – крикнул я. – Это правда или нет?! Вы можете ответить честно, сержант Антон?!

Класс затаил дыхание. Сержант Антон вздохнул.

– Я могу тебе ответить честно, Артур, – произнес сержант тихо, серьезно и даже немного печально. – Но боюсь, тебя мой ответ не устроит.

– А вы скажите правду! – попросил я.

– Хорошо, – кивнул сержант Антон, – скажу: я не знаю.

– Как это? – удивился я. – И сержант Александр тоже не знает?

– Никто не знает. А теперь спроси меня, что я на этот счет думаю.

Я посмотрел ему в глаза.

– Что вы на это счет думаете, сержант Антон?

– Я думаю, Артур, что даже если бы это было так, то это правильно. Потому что всех бандитов надо выслеживать и уничтожать. И когда на планете не останется ни одного человека без ИД, тогда теракты прекратятся.

– Почему они прекратятся? – спросил я. – Разве у нас в городе бомбы закладывают люди без ИД? У нас же всюду турникеты со сканерами.

– Потому, – объяснил сержант, – что по ИД можно точно выследить, кто где был, кто куда ездил, кто с кем встречался и где стоял. И наказать его.

– А если он сам взорвался?

– Тогда наказать его друзей и родственников.

Я открыл рот и снова закрыл.

– Что, наказать невиновных? Разве так можно?

Сержант Антон печально усмехнулся:

– Так устроена жизнь, Артур. Она почему-то всегда наказывает невиновных. Невиновные всегда искупают чужие грехи, как это делал Иисус.

– Но так же нельзя!

– А как можно? – спросил он. – Как, Артур? Предложи! Как нам остановить террористов? Уговаривать их? Прощать? Терпеть? Обращать в христианство? А может, всем нам принять ислам, раз уж они так просят? Так они не прекратят, Артур! Они между собой дерутся еще злее, чем с нами. У тебя есть другие предложения? Другой способ? Предложи! Расскажи всему классу, расскажи правительству, расскажи всему миру! Мы все тебя слушаем!

– Я не знаю, сержант Антон…

– Никто не знает, – повторил сержант Антон. – Никто не знает.

Класс молчал.

– Садись, Артур, – сказал он мне и зашагал вдоль парт. – За