молчал! — возмущённо буркнул Вова. — Поначалу! А он, как за поселение выехали, предъяву мне выкатил — мол, почто ценных сотрудников мордуешь? А если бы он недееспособным стал? Кто бы за него его работу работал⁈

— А, так это он тебе за того побитого типа предъявил? — дошло, наконец, до меня. — Ну и правильно! Какого хрена ты руки распускаешь, чьих-то сотрудников калечишь? А если бы он с сотрясом, к примеру, слёг? Что тогда?

— Вот сейчас не понял, Проф! — удивлённо воззрился на меня Вова. — Ты вообще на чьей стороне⁈ Какого-то левого Дикого, или своего лепшего кореша, да ещё и влюбленного⁈ Не в тебя, не грузись! — торопливо поправился он.

— Влюблённость — не отмазка! — отрезал я. — Скорее, отягчающее обстоятельство! Ибо нефиг не той головой думать! Всё по делу тебе предъявили!

— Ну вот, блин! — разочарованно протянул напарничек. — Был друг, и нету друга!..

— Дружба дружбой, а в настолько тупой и левый блудняк лезть я не нанимался! Так что уймись, Вов! Очень тебя прошу! — прижал я руки к груди в молитвенном жесте. Правда, со сжатыми кулаками, дабы не свести на нет педагогический эффект. — Баран… кин! Будь, блин, в кои-то веки человеком!

— А сейчас я кто, по-твоему? — окрысился Вова.

— А сейчас ты кто угодно, но не человек! Просто скот, человекообразная обезьяна, гоминид или вообще йети! На выбор!

— Вот это ты загнул, Профессор! — явно остыв, восхитился мой приятель. — Тебя послушать, так завсегда узнаешь о себе много нового! И когда же я, по-твоему, стану?.. Ну, этим?.. Гомо сапиенсом?

— Когда перестанешь жить на инстинктах и начнёшь думать! Мозгами думать! — для пущей убедительности постучал я Вове по лбу указательным пальцем. Легонько, дабы остатки серого вещества в черепной коробке не взбаламутить. — Понял меня?

— С трудом.

— Будешь ещё с Хорхе лаяться⁈

— Не, ну а чё он⁈

Да твою ж дивизию! Ну вот как так⁈

— А он — ничё! — отрезал я. — Объяснил же предельно ясно: не доводи ценных сотрудников до состояния нестояния!

— Да это ладно! — отмахнулся Вова. — С этим я как бы и не спорю…

— А чего тогда⁈ — прифигел я.

В очередной раз, блин.

— А нехрен мне указывать, с кем можно общаться, а от кого держаться подальше! — выпалил Вова. — Уж я как-нибудь сам решу, с кем мне дружбу водить! А с кем — и шашни!

Ах, вот оно в чём дело! С этого, собственно, и нужно было начинать. Судя по всему, побитый придурок не просто сдал Вову, а ещё и задействовал административный ресурс, дабы ограничить его контакты с объектом воздыханий! Но тогда что же получается? Напарничек-то мой спалился? В том смысле, что на рыжую Джен запал? Но как⁈ Он же с ней даже не разговаривал! А по роже его и не поймёшь — это она от влюблённости дебильная, или просто по жизни такая? То есть… на всякий случай? Типа, инстинктивно? Заметил интерес другого самца, и сразу сагрился? То есть и сам на фемину некие виды имеет? Занятно…

Но Вове, естественно, я этого всего не сказал, а лишь констатировал:

— Понятно! Короче, обратно с Гиганте поедешь!

— Чего это⁈ — удивился напарничек.

— Того это! — передразнил я его. — У меня с Хорхе давнишняя взаимная любовь, не хватало ещё, чтобы он и на тебя зуб заимел! Держись от него подальше. А уж меня он как-нибудь перетерпит. Тем более, научен уже горьким опытом. А вас, Владимир, он всерьёз не воспринимает. Я имею в виду, как бойца.

— Это он зря! — оскалился Вова.

— Да я-то в курсе! — заверил я. — Но давай не будем ему это на практике доказывать. Вов, блин! Нам тут неделю, ну, может, чуть больше продержаться! Можно хотя бы в этот раз без неприятностей⁈ Сделаем свою работу, да свалим в туман!

— Забесплатно, что ли⁈ — поразился до глубины души приятель, вмиг позабыв о предыдущем поводе для раздражения. — Проф, ты вообще себя слышишь⁈ Ладно, себя не ценишь, но меня-то за что⁈ Чем я таким провинился? И когда это я тебе повод дал так плохо про нас думать⁈

— Вов, Вов, брэк! Не было ещё команды «фас»! — не сдержавшись, заржал я. — Вот сейчас до Хефе доберёмся, вот тогда и… ни в чём себе не отказывай, короче! Но только после того, как он фронт работ обозначит!

— Это само собой! — довольно осклабился Вова. — Иначе как мы будем уверены, что не продешевили?

— Да никак! — отмахнулся я. — Ты, на каких бы условиях ни добазарились, всё равно потом ноешь, что нас напарили.

— Правильно! — кивнул мой приятель. — Буду я ещё почивать на лаврах! Этак и форму растерять недолго! А там, Профессор, ты и сам не заметишь, как нас по миру пустят!

— В общем, думай, как нам сеньора Хефе на бонусы развести! — хлопнул я напарника по плечу, окончательно убедившись, что бодрость духа к тому вернулась. — Главное, на долю в предприятии не соглашайся. Нет у меня желания в Бахо то и дело мотаться. Разве что изредка и за очень хорошие — каждый раз новые — деньги!

— Ну и зря, — заметил Гиганте. — У нас хорошо! Не то что… везде!

— Это потому что у нас разные ценности, амиго! — парировал Вова.

— Какие ещё ценности?

— Моральные!

— Ну, так-то да…

На этом, собственно, разговор и увял — каждый задумался о своём. Вова, я так подозреваю, начерно прикидывал схему торга с Хефе, Гиганте силился отыскать эти самые моральные ценности — безрезультатно, ввиду полного отсутствия таковых у Диких, ну а я… я всё пытался вспомнить, где же всё-таки видел побитого напарником типа из гостиничной столовки. Одновременно наглого, целеустремлённого, злопамятного и трусливого. Потому что это именно он, к гадалке не ходи, наябедничал Хорхе про Вову. Понял, что сам не справится, и пошёл по пути наименьшего сопротивления. А ещё он… карьерист! И не просто трудяга с низовых должностей откуда-нибудь с карьера или из инженерной службы. Нет, это явно офисный житель, привыкший интриговать и подставлять недругов там, где не получилось взять нахрапом…

* * *

— Эй, вы, трое!