же оказалась прижата к мужскому плечу уверенной рукой. Какой приятный жест! Мы просидели так некоторое время, а потом Андрей Владимирович предложил:

— Давай, я провожу тебя в твою комнату. Ты поспишь, а завтра на свежую голову мы продолжим наш разговор. Ну как согласна?

Конечно, согласна, на сегодня у меня просто нет сил: ни физических, ни эмоциональных. Кивнув, я последовала за хозяином дома, поднимаясь на второй этаж.

— Вот здесь, — мужчина приоткрыл боковую дверь в коридорчике, но заглядывать туда мы не стали, — ванная с туалетом. Под ней на первом этаже тоже есть — сама потом осмотришься. А это твоя спальная, — он вежливо пропустил меня внутрь, но проходить не стал. — Располагайся.

Андрей Владимирович, как и всегда прежде, был учтив и тактичен, словно и не проявлял днём властность своего характера. Я в нерешительности застыла на месте. Было невероятно стыдно за грубость своего поведения. Придумала себе невесть чего и обидела человека. Очень хотелось извиниться прямо сейчас, но неприятный ком застрял в груди. Всё, что я смогла из себя выдавить, так это:

— Спасибо.

— Спокойной ночи, Алёна, — пожелал мне мужчина, закрывая дверь снаружи и оставляя одну.

— Спокойной ночи, Андрей Владимирович.

Комната оказалась исполненной в серых тонах разного оттенка — не сказать, что холодного, но уюта тут не ощущалось. Единственным ярким пятном служило большое панно в изголовье широкой кровати с изображением цветущей сакуры на светлом фоне — ну хоть что-то милое.

Совершенно разбитой я присела на неё, машинально определяя упругость, а не мягкость, как раз по моему вкусу. С тканевой обивкой тёмно-терракотового цвета и большими подушками в тон она подходила больше мужскому стилю.

Интересно: чья это комната? Может внука Андрея Владимировича или сына? Хотя, не хотелось бы лежать в чужой постели, но не в гостиную же идти из принципа?

Погладила рукой светлое постельное бельё со вторым комплектом подушек — лён. Прямо передо мной стоял встроенный шкаф-купе, в дверцах которого отражалось занавешенное напротив окно. Вот и вся обстановка. Что ж, пора распаковываться.

Я расстегнула чемодан и достала сорочку и гигиенические принадлежности. С остальным завтра посветлу разберусь, а пока нужно сходить в ванную. Где там она?

Достаточно просторное помещение с необходимой сантехникой было украшено зеленью живых цветов — один напольный и несколько настенных. В углу стояла широкая овальная накрытая деревянная бочка, а напротив неё за шторкой скрывался душ. Почистив зубы, я по-хозяйски открыла шкафчик у зеркала и убрала туда щётку и пасту.

А что — я ведь теперь, получается, здесь жить буду.

Вернувшись обратно и переодевшись, я залезла под одеяло, но долго не могла уснуть. И мешали этому не столько новая обстановка, сколько витавшие роем в голове разные мысли…

* * *

Проснулась довольно рано — удивительно, как вообще смогла заснуть, ведь ворочалась полночи. И всё же я хорошо отдохнула. Кто знает, может свежий воздух был тому причиной?

Первым делом, я накинула на плечи палантин и раскрыла шторы. Ого, прямо в окно заглядывала пушистая «лапа» молодой сосенки, у которой было ещё несколько подружек. Мило, очень мило. Но не сидеть же мне в комнате, и я пошла изучать дом — вчера-то не до этого было.

Спустившись вниз, без труда нашла, разумеется, кухню. К этому помещению, думаю, многих ноги сами собой ведут. Большая, светлая, две смежные стены которой были объяты многочисленными окошками облачённых в тоненьких рамах над деревянной столешницей, вид из которых радовал глаз даже в начале весны. Ну, а посреди кухни стояла добротная тумба с выходящей за края столешницей и парой табуретов под ней — явно для трапезы.

— Доброе утро, принцесса!

Я невольно обернулась на приветливый голос и увидела молодую женщину, которую сразу и не заметила — она стояла возле раскрытого холодильника.

— Доброе утро, — поздоровалась я, удивляясь. — А почему «принцесса»?

— Ну не знаю, быть может, потому, что оборки на ночнушке такие милые и бантики, бантики… — улыбнулась она.

Мы обе рассмеялись, а ведь именно в этом образе я и представляла себя в ней, когда покупала. Длинная, со множеством отделок из разного вида кружев, она украшалась на груди ленточкой, да и рукава на месте манжет также завязывались бантиком. Ну, а какая девушка не хочет стать принцессой?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Чай, кофе? — спросила она, доставая чашки из шкафчика.

— Чай, если можно, — сказала я, присаживаясь на табурет и не пытаясь лезть с помощью, тем более желаемое уже подавалось. — Вас ведь Виктория зовут?

— Да, я здесь помогаю, а Вы — Алёна. Андрей Владимирович про Вас говорил, — она присела рядом и придвинула тосты и блюдце с мёдом. — Кушайте, это полезно.

— Ну, вот и познакомились. Спасибо за угощение, — поблагодарила я, откусывая кусочек и наслаждаясь ароматом сладкой вязкой массы. — Кстати, а Андрей Владимирович ещё не проснулся?

— Ну, конечно, — фыркнула Виктория, — давно в кабинете уже работает.

— Ой, как неудобно. Мы тут завтракаем, а он…

Ситуация была неловкой.

— Да он с самого утра никогда не ест, но на обед придёт обязательно. Может ты, ой, Вы на него повлияете. За здоровьем-то следить давно пора, а он всё хорохорится.

— Ничего страшного, можно на «ты», — ну да, к чему нам официальность. Разница в возрасте года, наверное, три-четыре, не больше.

— Алёна, что хочешь, чтобы я приготовила? — Вика забрала чашки и стала их мыть.

— Даже не знаю. Я как-то не привередливая. А что Андрей Владимирович обычно просит? — спросила я, разглядывая орхидею на подоконнике.

— А он тоже не привередливый, так что решаю сама, — девушка открыла холодильник и достала охлаждённую курицу. — Пожалуй, приготовлю суп и котлет нажарю — не против?

— Нет, — ответила я и тут же предложила: — Вика, а можно я буду помогать, а то сидеть просто так не интересно. Андрей Владимирович, полагаю, раньше обеда точно не придёт?

— Верно. Ну что ж, приступим. Чем займёшься: курицей или чем другим?

— Давай курицей, — я кивнула на тушку птицы и, быстро переодевшись в своей комнате в домашнее платье, стала её опаливать.

Мне понравилось, что мы с первой встречи поладили. Признаться, думала, что меня домработница в штыки встретит. Там ревность или недоверие — всё же могло быть. Человек-то я со стороны, не знакомый, а вдруг, какая-нибудь аферистка или охотница до чужих денег? Но нет, даже косого взгляда с её стороны не заметила. Удивительно, но приятно; иначе бы, наверное, неуютно себя чувствовала. Хотелось простого спокойствия.

Ну, а пока суетились на кухне, понемногу болтали о том, о сём. Так я узнала, что Вика — молодая мама.