– Злата ни словом не обмолвилась, – тихо добавил Ардий, желая меня успокоить.

– Она не знает, – отрезал я.

Ардий явно удивился и, пытаясь скрыть неловкость, перевел взгляд на своего сына, Руслана, абсолютно здорового и стоявшего на крепких лапах, и на двух молодых волков. В их глазах тоже читался вопрос: «Почему?»

– И рассказывать вы ей об этом не будете, – припечатал я, вложив в приказ силу вожака.

Если Злата сейчас узнает, то наверняка испугается этой связи. Мы еще слишком далеки друг от друга, чтобы она могла ее принять. И я не готов, просто не готов разрушить то хрупкое доверие, что между нами возникло.

Волки заморгали и склонили головы, смиряясь с моей волей. Ардий бросил вопросительный взгляд на Карима и Яна, стоявших рядом, и те едва заметно кивнули, давая знать, что позже все объяснят, а сейчас… Сейчас нужно было торопиться. Отнести Злату в поселение, согреть, дать возможность нормально отдохнуть. Ничего больше не имело значения. Только моя пара, доверившаяся моим рукам.

– Все в поселение! – коротко бросил я, бережно и собственнически прижимая к себе свою бесценную ношу.

Затем развернулся и быстрым шагом, почти бегом, двинулся в наступающие лесные сумерки.

Дорога к дому Дарисы показалась вечностью. Сама волчица выскочила мне навстречу, едва я оказался у калитки, и тут же захлопотала вокруг Златы. Вместе мы уложили ее на кровать в комнате и раздели до ночной рубашки. И пока Дариса спешно заваривала целебные травы, я, как и тогда, в храме, растирал холодные руки и ноги Златы, прислушиваясь к тихому дыханию и пытаясь согреть.

Ну же, вернись ко мне, мое сердце! Давай же!

И она, словно услышав мой отчаянный зов, с трудом приоткрыла глаза. В них не было осознанности, лишь туманная поволока. Тут же бесшумно подошла Дариса, и я, приподняв голову Златы, помог моей паре сделать несколько глотков отвара. Через мгновение она снова провалилась в забытье, но на сей раз дыхание Златы стало чуть ровнее.

Я подавил вспыхнувшую тревогу. Знал же, что такое истощение случается у магически одаренных, если они используют свою жизненную силу. Пока искал способ спасти стаю, изучил немало. Но мне и в голову не пришло, что моя Злата станет использовать этот чудовищный способ, чтобы спасти чужую жизнь! Злился ли я на нее за то, что так рисковала собой, теперь точно зная, чем это для нее обернется? Безмерно! Так, что с трудом сдерживал рык и оборот. Но в то же время… Великая Белая Волчица, какая же она удивительная! Даже если боялась до дрожи, вытащила Руслана с самого края!

Я коснулся ее волос, вздохнул и убрал руку. Злате нужен сон и покой, чтобы восстановиться.

Я молча устроился в кресле у ее кровати, благодарно приняв из рук Дарисы чашку горячего отвара. Глотнул, почти не чувствуя вкуса, и потер виски, пытаясь сохранить спокойствие.

– Вожак, там волки собрались. Хотят помочь, чем могут. Я сказала, что ничего не требуется, но они не расходятся.

Так я и знал, что весть о произошедшем за считанные минуты облетит всю стаю. И я должен был бы радоваться их участию, их заботе о Злате, но вместо этого во мне поднималось глухое раздражение. Волк внутри чувствовал соперников, требуя отогнать всех, чтобы остаться наедине со своей парой.

Я с трудом сдержал рык и еще с час просидел возле Златы, не отрывая взгляда от ее бледного лица. Только это сейчас и возвращало мне подобие равновесия. За это время Ардий пытался заглянуть в комнату четыре раза, а кто-то из стаи – раз двадцать. Несколько особо настойчивых и особо смелых добрались до окна, пока я все же не рыкнул и не задернул шторы с такой силой, что задрожали стекла.

Еще через час Дариса принесла для меня ужин и теплое одеяло. Я поблагодарил кивком, но от Златы так и не отошел. Зверь метался внутри, требуя действий, только все, что я мог, – это просто быть рядом.

Но, закончив с ужином, я вынужден был все же ненадолго оставить свою пару. Никто из волков так и не разошелся. Их молчаливое присутствие за стенами дома усиливало мои инстинкты зверя.

Я вышел на крыльцо. Похоже, здесь собралась вся стая. Их глаза, сверкающие в темноте, были устремлены сейчас на меня.

– Вожак, как себя чувствует Злата? – поинтересовался встревоженный женский голос из толпы.

Спроси об этом сейчас кто-то из мужчин, и я мог бы не сдержаться. Сдается, волки это чувствуют, поэтому и молчат.

– Она вылечила смертельную рану Руслана, отдав много сил, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал привычно твердо и властно. – Сейчас ей необходимо восполнить их отдыхом.

– У нас в стае появилась целительница? – неуверенно спросила еще одна из волчиц.

– Нет, – ответил я. – Пока нет, – добавил, едва шепотки смолкли. – Злата исцелила Руслана засчет своих жизненных сил.

Волки зашумели разом, оглушенные моими словами. Я понимал их. Чтобы кого-то из оборотней и спас человек, неважно есть у него дар или нет, да еще и рискуя собой… Такой поступок для любого из нас бесценен.

И, похоже, теперь к тому моменту, когда наступит время выполнить обещание, данное богине, не неволить Злату, моя стая сделает все возможное, чтобы девушка захотела у нас остаться.

Но мне это только на руку, поэтому мешать здесь никому не стану, а вот что касается целительского дара Златы… Пока она не научится использовать не свою силу, а брать ее откуда-либо еще…

– Запрещаю обращаться к моей паре за целительской помощью без моего прямого разрешения, – велел я, принимая решение.

В стае наверняка подумают, что я не желаю отвлекать девушку от нашей главной проблемы с ледяным проклятием, и это даже к лучшему. Не хочу, чтобы о слабостях моей женщины думал хоть кто-то, кроме меня. Защищать ее – моя обязанность не просто как вожака, а как ее мужчины. Только как же это порой сложно делать-то!

На Злату вот этот мой приказ и вовсе не подействует, потому что признал в ней мою единственную, а значит, равную во всем. Ринется так опять кого-то из волков спасать и… От страха вновь потемнело в глазах, и я шумно вдохнул и выдохнул.

Вместе с этим пришло осознание, что в собравшейся стае царит неимоверная тишина, чего раньше никогда не случалось. Обвел их тяжелым взглядом, но тот факт, что они смотрели на меня, своего вожака, с едва скрываемым сочувствием и пониманием, остался неизменным. Вот только этого мне не хватало!

– Расходитесь по домам! Ночь на дворе, –