без узоров, одна из тех, что Мира нашла в кладовой и отмыла до тусклой белизны. Чешуйка внутри выглядела как насекомое, притворившееся драгоценностью.

Дверь в холл тихо скрипнула. Рен заглянул внутрь и сразу отвёл глаза от Каэля, будто боялся нарушить покой наследника одним взглядом.

— Леди Элиана, у ворот мастер Терион.

— Один?

— С ним два помощника и няня Нира. Ещё сундук с вещами наследника. Я не пустил, пока не спрошу.

Элиана посмотрела на подушку в руках Миры.

— Сундук оставить у ворот. Ниру впустить. Териона — тоже. Помощников нет. И пусть все, кто входит, оставят за дверью родовые знаки, амулеты, серебряные печати и всё, что светится, греется, шепчет или вызывает у вас желание сказать “так положено”.

Рен моргнул.

— Так и передать?

— Дословно.

Он кивнул и исчез.

Мира всё ещё держала подушку.

— А это?

— Разрежем позже. Сначала пусть Терион увидит как есть.

— Он может испугаться и донести совету.

— Он уже боится. Теперь надо сделать так, чтобы боялся правильного.

Мира посмотрела на неё долго, с той странной смесью тревоги и гордости, которую всё чаще не успевала прятать.

— Прежняя вы так бы не сказали.

Элиана замерла.

Это “прежняя” снова легло между ними тонким ножом.

— Мира…

— Я знаю, госпожа. Вы говорили: проснулась другой. Я не спрашиваю. Но иногда мне кажется, что та, прежняя, всё-таки где-то рядом. Смотрит и радуется, что вы делаете то, на что у неё уже не было сил.

У Элианы сжалось горло.

Она не знала, правда ли это. Не знала, исчезла ли прежняя Элиана полностью или осталась в обрывках боли, привычек, памяти, привязанности к Каэлю. Но в такие минуты ей хотелось верить, что она не просто заняла чужое место. Что может хотя бы вернуть этому имени достоинство.

— Тогда будем делать так, чтобы ей не было стыдно, — сказала она тихо.

Мира ничего не ответила. Только осторожно положила подушку на отдельный стул.

Терион вошёл через несколько минут.

Без парадной мантии, без тяжёлых цепей и без прежней надменной уверенности он казался ниже и старше. В руках держал кожаную папку. За ним вошла Нира, заплаканная, с платком в пальцах, и едва не бросилась к Каэлю, но остановилась у порога, ожидая разрешения.

— Тихо, — сказала Элиана. — Он спит. Нира, можете сесть у окна, если не будете плакать над ним.

Няня кивнула так быстро, будто ей подарили не стул, а прощение.

Терион смотрел на Каэля, потом на Элиану.

— Милорд Вейр приказал мне явиться по вашему требованию.

— Хорошо.

— И сказал, что до его возвращения я обязан выполнять ваши распоряжения в вопросах, касающихся состояния наследника.

Элиана заметила, как трудно ему далась эта фраза. Для старшего мастера дома Вейр подчиняться бывшей герцогине в проклятой лечебнице было, наверное, почти личным крушением.

— Тогда начнём с простого. Я не буду просить вас верить мне. Я буду просить вас смотреть.

Он нахмурился.

— На что?

Элиана взяла чистую ткань, накрыла ею ладонь и достала из чаши чешуйку.

Терион сделал шаг ближе — и побледнел.

Не удивился. Не растерялся. Именно побледнел так, будто узнал форму раньше, чем успел решить, стоит ли показывать это.

Элиана сразу это заметила.

— Вы знаете, что это.

— Где вы взяли?

— Под подушкой Каэля.

Нира тихо вскрикнула и прижала ладонь ко рту.

Терион замер.

— Под дворцовой подушкой? Той, что привезли с ним?

— Да.

Он посмотрел на мальчика. Потом на чешуйку. Потом снова на Каэля.

— Не прикасайтесь к ней кожей, — сказал он глухо.

— Я и не собиралась.

— Её нужно изолировать.

— Сначала вы скажете, что это.

Терион сжал губы. В его глазах шёл быстрый, мучительный расчёт: верность дому, страх перед советом, ответственность перед ребёнком, опасность каждого слова. Элиана знала такие лица. В её прежнем мире взрослые тоже иногда смотрели так, когда понимали, что молчание удобнее, но ребёнку от него хуже.

— Мастер Терион, — сказала она тише. — Каэль ночью едва не умер. Чешуйка была у его головы. Его знак ответил на неё. Если вы сейчас выберете осторожность вместо правды, вы выберете не дом Вейр. Вы выберете то, что его убивает.

Он закрыл глаза на короткое мгновение.

— Это фрагмент связующей печати.

Нира тихо прошептала:

— Какой печати?

Терион посмотрел на неё, потом на Элиану.

— Не родовой. Не Вейров. Такие формы использовали в старых обрядах привязки. Я видел рисунки. Не действующие предметы.

— Привязки чего к чему?

— Силы к носителю. Имени к крови. Иногда… — он замолчал.

— Иногда?

— Иногда ложной пары к дракону.

Мира у двери медленно опустилась на край стула.

Элиана почувствовала, как внутри стало очень тихо.

Ложной пары.

Слова, которые она подозревала, вдруг обрели форму. Не доказательство в суде старейшин. Не признание Селесты. Но профессиональное знание мастера, который ещё вчера спорил с ней у постели Каэля.

— То есть “истинная связь” может быть создана искусственно?

Терион поморщился.

— Не настоящая. Подделка. Отражение. Дракон чувствует зов, но источник не тот. Такая связь нестабильна. Она требует подпитки.

— Чем?

Он посмотрел на Каэля.

Элиана сама поняла.

— Страхом ребёнка.

— Не обязательно только страхом. Сильной кровной реакцией наследника, если печать привязана к роду.

Нира тихо заплакала. На этот раз беззвучно, отворачиваясь к окну.

Мира прошептала:

— Святая матерь…

Элиана не сказала ничего. Она стояла, держа чешуйку на ткани, и смотрела на спящего Каэля. Теперь всё складывалось слишком страшно: чем сильнее мальчик боялся Селесты, чем больше его заставляли принимать новую “мать”, чем чаще вокруг него включали родовую защиту, тем сильнее тень питала ложную связь. Он был не просто жертвой проклятия. Его использовали как живой узел между Арманом и женщиной, которая называла себя истинной.

— Арман знает, что такое возможно? — спросила она.

Терион отвёл взгляд.

— Герцог знает старые законы. Но знать в книгах и признать в собственной жизни — разные вещи.

— Вы знали?

— Я подозревал слишком поздно.

Элиана подняла на него глаза.

— Когда?

Он сжал папку в руках.

— После первой проверки с серебряным знаком. После реакции на подарок. Я начал искать в старых таблицах родовых откликов. Ночью мне не дали закончить.

— Кто?

— Совет вызвал меня. Лорд Рейвен сказал, что я поддался влиянию бывшей герцогини и позволяю ей разрушать доверие к мастерам дома Вейр.

Элиана почти усмехнулась.

— Удобно.

— Да.

В этом коротком ответе было больше усталости, чем в длинном оправдании.

— А Селеста?

Терион молчал.

— Мастер.

— Она присутствовала.

— И?

— Сказала, что вы могли подложить следы заранее. Что лечебница связана со смертью первой леди, а значит, именно здесь может находиться источник старого проклятия. По её словам, вы нашли