Лаэр идёт, чуть замедлив шаг. Он сосредоточенно оглядывает все вокруг и чем больше он смотрит, тем более суровое выражение принимает его лицо – брови сходятся на переносице, губы сжимаются в тонкую линию. Я буквально чувствую напряжение, исходящее от него. Сейчас не время с этим разбираться, но уже не первый раз замечаю, что у нашего, как по линеечке ровного мага,какие-то проблемы с драконами.

Рейв неспешно идет рядом. Ему приходится прикладывать значительные усилия, учитывая его габариты. На всякий случай яотказалась от того, чтобы быть наездницей. Не хочу вызвать неожиданные конфликты уже на въезде в город. Сначала осмотреться надо, а потом уже будем конфликтовать. Я замечаю, как редкие прохожие смотрят на Рейва. В их взглядах нет агрессии, только внимание и сожаление. На дне их глаз вспыхивает нечто похожее на боль.

— Вы скрывались, — наконец выдыхаю я. — Всё это время.

— Мы выживали, — поправляет часовой. — А это не одно и то же.

Мы проходим мимо широкой террасы. Там сидят двое – в человеческом облике, но такие же драконы, как и остальные в этом городе. Плечи чуть шире нормы, слишком ровная осанка и конечно вертикальные зрачки в янтарных глазах. Между ними ребёнок. Маленький, взлохмаченный, он сидит прямо на камне и сосредоточенно водит пальцем по поверхности. Камень под его рукой слегка светится, реагируя, как на прикосновение магии.

От этой картины мое сердце сжимается. Почему-то именно этот вид нормальной семьи больше всего режет мне сердце. И заставляет думать о Шанкрааше, где все эти невинные существа погибли, так и не дождавшись помощи своих союзников.

Мы входим в центральное здание. Оно вырезано прямо в теле скалы. Вместо окон – провалы. Вместо крыши – отверстие, через которое может войти дракон. В центре зала круглый помост. Ни трона, ни символов власти. Ничего лишнего.

На этом возвышении нас уже ожидают. Мужчина, стоящий неподвижно и сверлящий нас взглядом, выглядит старше. Его человеческая форма высокая, сухая, с серебряными прожилками в тёмных волосах, собранных назад. Лицо резкое, спокойное, будто вырезанное из камня. Он выглядит по-хищному привлекательно. Я всем телом чувствую его давящую ауру, которая практически парализует меня. Но я заставляю себя подходить ближе.

Он переводит взгляд на Рейва и его черты на секунду смягчаются.

— Ты задержался, брат— говорит он.

Рейв не отвечает ничего, только медленно склоняет свою голову ниже. Дракон переводит взгляд на нас. Точнее, взгляд его неподвижных янтарных глаз впивается в меня. У меня чувство, что он буквально пронизывает меня насквозь, добираясь до самых потайных уголков.

— Люди, — произносит он без интонации. — Вы всегда находите дорогу туда, где вам не рады.

— Обычно случайно, — отвечаю я. — В этот раз – с сопровождением.

Он поджимает губы не меняя взгляда. Ну здесь без сюрпризов – у моего юмора с драконами особая химия. Отрицательная.

— Ты – истинная. И проводник.

На вопрос не похоже, но я решаю поддержать наш неловкий диалог.

— Да.

— Это многое объясняет, — медленно говорит он. — И почти ничего не меняет.

— Они предали вас, — вдруг говорит Лаэр.

Он выходит вперёд на полшага. Ровный голос. Жёсткий. Без вызова, но и без покорности.

— Не «люди вообще». Конкретные люди. Конкретные решения. Вы ушли, потому что вас использовали. Потому что договоры стали ловушками, а уважение – удобным словом.

В зале становится тише. Даже эхо будто замирает.

— Ты понимаешь больше, чем должен, — говорит дракон.

— Я хочу понимать, — отвечает Лаэр. — Потому что, если мир сломан, его нельзя чинить, делая вид, что трещин нет.

И вот тут меня накрывает неприятное осознание. Для Лаэрадраконы не просто жертвы. Они – доказательство того, что мир допускает слишком сильных, слишком неконтролируемыхсуществ. Что порядок может быть нарушен не злом, а самой природой. И эта мысль в нём только начинает оформляться.

— После того, как люди решили, что могут распоряжаться драконьей кровью, магией, потомством, — говорит дракон, снова глядя на меня. — мы ушли.

Слово «потомством» отзывается холодом где-то под рёбрами.

— Мы помним, — добавляет он, пристально глядя на Лаэра. — И потому не доверяем.

— Тогда зачем вы нас впустили? — спрашиваю я.

Он смотрит на Рейва.

— Потому что один из наших оказался связан с миром, который мы поклялись больше не защищать.

Рейв молчит. Но я чувствую, как внутри него сжимается что-то тяжёлое.

— Доверие, — продолжает дракон, — не возвращается просто так. Его не дают за намерения. Его зарабатывают.

Он отступает. Разговор окончен.

Нас провожают к нижним террасам. Там – небольшие ниши, видимо предназначенные для драконов, которым хочется побыть в человеческом облике. Здесь достаточно уютно, несмотря на то, что все сделано из камня. Камень тёплый, но я всё равно чувствую себя так, будто мне предложили ночлег на пороге суда.Рейву предлагали особое место, рядом со своим собратьями, но он отказался почти молча, устроившись недалеко от нас.

Когда мы остаёмся одни, Ламертин выдыхает:

— Ну что ж. Нас не съели.

— Пока, — тихо говорит Лаэр.

Ночью я почти не сплю. Камень под спиной тёплый, но внутри –напряжение, как перед прыжком. Под утро к нам приходит часовой.

— Завтра, — говорит он, глядя на меня, — будет испытание.

— Какое? — уточняю я.

— Истинной, — отвечает он. — Потому что иногда дракон думает, что связан, а на самом деле его просто держат.

Он переводит взгляд на Лаэра.

— Потом – испытание людей.

Глава 21.

Глава 21.

Я забываюсь тревожным сном и снова оказываюсь в знакомой пещере. Камень, уходящий вглубь, влажный воздух, эхо, которое живёт своей жизнью. Только в этот раз здесь темнее. Рейв стоит в центре.

И он выглядит иначе. Форма вроде бы человеческая, но очертания нечеткие. Контуры плывут, тени под кожей движутся, будто там кто-то шевелится. Глаза наполнены мягким янтарным светом. Взгляд выглядит нечеловеческим: слишком пристальным и одновременно будто обращен внутрь себя.

— Скоро все будет в порядке, — говорю я ему.

Голос звучит уверенно, будто я правда в это верю. Он медленно наклоняет голову вбок. Его движения выглядят настолько неестественными, что нагоняют на меня жуть.

— Ты уверена? — спрашивает он.

И в этом вопросе нет сомнения. Есть предупреждение. Я делаю шаг к нему. Камень под ногами пульсирует.

— Осталось