— Хватит, — приказал он. — Смотри на меня.

— Что со мной? — спросила я.

— Магия проснулась. Вероятнее всего, ты полукровка, — равнодушно отметил он, как само собой разумеющееся. И вернулся в кресло.

— И что мне теперь делать?

— Ничего, — пожал плечами Ан Тирн. — У тебя рыжие волосы, ты же ничего с этим не делаешь, просто живешь.

— Волосы я могу перекрасить, — резонно заметила я, протягивая руку к огню. Пламя подалось навстречу, ластясь, как щенок. — А это…

— Это то же самое.

— Отлично. Теперь я должна радоваться, что магия не проснулась раньше… интересно, а она проснулась бы, если бы вы…

— Проверить уже не получится. Придется смириться, — заметил эльф.

В тот вечер он ясно дал мне понять, что не намерен обсуждать больше мои новые способности. А через несколько дней неожиданно вместо чтения начал объяснять мне, что такое магия и как с ней управляться.

— Закрой глаза, — приказал он. — Тебе нужно почувствовать свое тело. И полностью понимать и управлять им. И тем, что есть внутри тебя. Как это выглядит, покажи мне.

Я училась. Закрывала глаза. Тепло, которое разливалось откуда-то изнутри, из самой середины. Оно было похоже на огонёк — я так чувствовала.

— Огонек? Вытяни его наружу. Медленно. Как нитку. И покажи мне.

Я вытягивала. Тепло растекалось по рукам, по пальцам, и на ладони загорался маленький золотистый огонёк. Он дрожал, переливался, жил.

Хозяин теперь заставлял меня тренировались каждый вечер.

Он показывал — я повторяла. Он поправлял — я злилась. Он объяснял — и я пробовала снова.

— Ты слишком торопишься, спокойнее, Гвен, — корректировал он.

— Я не тороплюсь.

— Торопишься.

— Это ты слишком медленный! — в сердцах бросила я, пряча руки за спину. Было до чертиков обидно — я почти весь вечер убила на фигню, которую эльф называл «обменом» и толком ничего не достигла.

Он заставлял меня направлять этот самый «огонек» то в левую руку, то в правую. И если это еще получалось, то заумные попытки обьяснить мне про черную и белую стороны, поглощение и отдачу энергии, которая билась — буквально, я чуть ли не каждым вздохом ощущала эту стихию внутри — во мне успехом не увенчались. Я понимала, что он хочет, но выполнить так и не могла.

Я злилась. Но результат оставался прежним — ни вытянуть из моего учителя поток, ни отдать ему без его встречного желания никак не получалось.

Мы бились над этим до тех пор, пока я не заплакала от бессилия и усталости. Мне казалось, меня выкрутили, как половую тряпку, выжали все силы, всю энергию (ненавижу это слово!) — всю меня.

И я впервые нагрубила. И впервые обратилась без должного почтения.

А что такого?

То, что он сид, а я человек не дает ему права… да вообще ничего не дает!

Он усмехнулся:

— Повторишь свои слова?

— Это ты слишком медленный, — упрямо повторила я. — И вообще не подходишь для того, чтобы что-то отдавать. Как я могу тебя подчинить? А?

Смотрела упрямо и зло ему в переносицу, снизу вверх, хотела рыдать и чтобы он меня поцеловал уже!

А он… улыбался.

Глава 30

Последние пару недель во дворце, если я не пропадал на плацу или на охоте, проводил в библиотеке.

Меривель была права, говоря, что свидетелей пропаж не осталось. То, что я нашел, вряд ли можно было назвать свидетелями, но другого не предвиделось.

Смысла выезжать на места пропаж не было. Но я и это сделал.

Граница. Примерно один район. Совпадение. Или нет. Или все же совпадение.

Не было там ничего, что позволило бы говорить о… целенаправленной программе действий.

Что-то мне тоже во всем этом не нравилось. Я понимал, почему Меривель так внимательна к, казалось бы, обыденным делам — когда у нас были спокойные границы? Понять бы еще, что? Или мы не там ищем.

Сосредоточиться сегодня мне было непросто. Лучше бы вернуться к себе. И смотреть на огонь. И слышать, как человеческая девушка старается не шуметь и не мешать. Не зная, что только она и…

Я еще раз посмотрел на стол, заваленный бумагами. Отложил карты и несколько бумаг. И вернулся к себе.

Гвен сегодня была притихшая. Вчера вечером мы вновь поругались — она, по крайней мере, была уверена, что мы поругались — и теперь ходила притихшая и очень несчастная.

Забавная. Она уставала от своих способностей безумно, но никак не хотела понять: прекрати она пользоваться этим — и ничего хорошего ее не ждет. Не научится управлять она — значит, сила будет управлять ею.

И нет, я не был причиной пробуждения ее… «способностей». И даже не стал катализатором (жаль, правда). Просто совпало. Хуже, что я сам не понимал до конца, как ей помочь. Полукровки мало интересовали Двор, которому я служил. Попади она к кому-то из сидов Благого Двора — другое дело. Выискиванием способных детей, их обучением, их жизнью белые занимались с радостью и даже одержимостью. Здесь же, при Неблагом Дворе, хватало и своих проблем.

Примерно реакцию королевы на происходящее можно было спрогнозировать на сто процентов. Результат тоже. Я не был готов к такому исходу. Надо было учить управлять и самое главное — учить не выдать себя. Девочка начинала значить для меня куда больше, чем я сам ожидал. Все пошло… не по плану. Но как меня согревала мысль о том, что сейчас я вернусь в отведенные для нас покои. И она снова будет рядом. Она всегда старалась быть тише, но я слышал — каждый ее вздох, каждое движение. Слишком долго я жил в тишине, чтобы не замечать, когда кто-то в неё входит.

Я занял свое любимое место, свалив как попало на стол перед собой прихваченные бумаги. Гвен тихонько поставила свечи и зажгла их. Огонь от ее ладоней был нежным и ярким.

Потом, не спрашивая, принесла поднос. Травяной напиток дымился и источал ароматы леса. И еще тарелка.

Она так и не взглянула на меня: в пол, на стол, по сторонам, на камин — она смотрела куда угодно, только не на меня. «Я помню свое место» — говорил весь ее вид. Бесило периодически. Но что поделать. Ей тоже непросто в моем мире. И в моем доме. И со