— Он… выдержит?

Каэл посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — недоумение? Жалость?

— Ваш господин, мисс, выдерживал и не такое, — тихо сказал он. — Мы пришли. Не выходите из комнат без нужды. По крайней мере, пока Ан Тирн не вернется.

Я кивнула.

— Спасибо, милорд.

— Я зайду, мисс, если мне будет что сказать вам. И дверь. Держите дверь закрытой. Особенно ночью.

Он не стал дожидаться моего ответа, ушел так же бесшумно, как появился.

Я вошла в комнату и закрыла дверь. Села на кровать, рискуя измять дорогое платье… плевать.

— Дура, — шептала я в пустоту. — Зачем только сказала? Я бы стерпела. Я бы стерпела всё. Лишь бы не…

Мне оставалось только ждать.

Глава 26

Прошла ночь, потом день. Через узкие окна наступающий вечер быстро вытянул весь свет. Еще немного — и снова мир утонул во тьме. А он все не возвращался.

Сколько раз я прислушивалась к шагам в коридоре. Сколько раз мне казалось, что я слышу… но все это так и осталось иллюзией. То ли мой мозг от долгого ожидания играл со мной шутки, то ли…

Несколько раз ночью кто-то скребся в дверь. Я вскакивала, готовая распахнуть створки. Воображение рисовало мне картины одну страшнее другой: вот измученный охотник падает, не дойдя до заветной двери и все, на что хватает сил — дотянуться до деревянных панелей.

Тогда меня остановил броуни. Он выпрыгнул непонятно откуда и вцепился мне в палец. Боль была адская, зато наваждение спало. Одного предупреждения вполне хватило. Да и Каэл намекнул мне о ночных проказниках… ага, хороши проказы. Издевательство. Впрочем, королева обещала мне наказание… или это просто их обычная жизнь? К концу первой ночи меня уже трясло, и я честно не знала, как переживу навалившийся день.

Помощь опять пришла от броуни. Пылька приволок откуда-то иголки с нитками и потом, пыхтя на все покои, дотащил до меня куртку хозяина. Намек я поняла правильно, мы оба у камина чинили одежду.

Я шила, прислушивалась к звукам извне и тихонько рассказывала домовому, как жила в Лондоне. Про автобусы, метро, дождь и старые дома в Блумсбери. Под вечер броуни перебрался ко мне на колени, мы грелись у огня и ждали.

Хозяин вернулся ближе к утру. И я не разобрала его шагов среди подвывающего в коридоре ветра, и ничего не почувствовала. Только когда дверь открылась — заметила и вскочила.

Бледный. Страшно бледный, осунувшийся, с безучастным, потухшим взглядом. Он закрыл дверь и привалился к ней, как к своему единственному спасению.

— Господин, — выдохнула я.

Он вернулся, живой. Уставший, да, но живой.

И тогда я сделала то, на что никогда бы не решилась в обычный день. Какие приличия? Обняла, прижалась изо всех сил, зарылась лицом в его холодный черный камзол — основательно измятый и очень холодный.

— Простите меня, господин. Я клянусь, я никогда больше ни словом никому не отвечу. Простите!

Он не двигался. И явно терпел мои объятия. А я не могла разжать руки — все казалось, что если отпущу, он исчезнет.

Секунда. Две. Три.

А потом его рука — медленно, будто каждое движение давалось с трудом — легла мне на спину. Не обнял. Просто положил. И замер.

— Гвен, — сказал он тихо чуть погодя. Голос хриплый, севший, чужой почти. — Я здесь, все хорошо. Отпусти. Мне нужно… к огню.

Я отстранилась сразу. Он прошёл мимо меня, пошатываясь, и опустился в кресло у камина. Руки протянул к огню и опять замер.

Налила воды в котелок, повесила над огнём. Принесла плед. Он так и сидел, не двигаясь и не открывая глаз.

Достала вино, хлеб, сыр, вяленое мясо. Всё, что было.

Вернулась в зал с подносом. Поставила на столик рядом с ним.

— Сейчас я согрею вам вина, — сказала я. — И поешьте, пожалуйста. Хоть немного.

— Спасибо, — сказал он вдруг.

Я хотела сказать: «Я с ума сходила, ты знаешь?» Хотела сказать еще тысячу вещей. Только зачем.

Он съел все, что я принесла, не глядя, механически, словно и не чувствуя вкуса. Долго грел руки о чашку с горячим вином, прежде чем выпить.

— Ты спала? — спросил наконец.

Я подняла голову.

— Наверное, господин. Я не хотела, боялась пропустить ваше возвращение, но наверное какое-то время да.

— Иди отдохни. Днем мы выезжаем.

— Охота? Сегодня? Но вы же… вы только вернулись.

— Иди, — оборвал он. — Только приготовь теплую одежду. Очень теплую.

Я покачала головой.

— Одежду я приготовлю. Только никуда не уйду. Я посижу здесь. С вами.

Отвечать он не стал. Но в какой-то момент вдруг накрыл мою ладонь, лежащую на подлокотнике кресла, своей.

Часть 4

Дар короны

Глава 27

И мне опять было беспокойно.

И во дворце наконец для меня почти не осталось сюрпризов, и я привыкла к устоявшимся, рутинным дням и событиям, и мечтала, чтобы больше ничего не менялось. Но остальное…

Я не могла ничего поделать с собой. Я влюблялась все больше в это молчаливое существо, волей случая (и по капризу заклятой подружки) живущее рядом.

Нет, я все понимала. Я уже вполне достаточно разбиралась в местной иерархии, чтобы осознавать — когда-то люди поклонялись ему как богу, приносили жертвы и искали его расположения. Когда-то давно, в седые, древние дни он мог и снизойти до жертвенного костра, и прийти к людям. Теперь, в век технологий и прагматизма, сказка уже была не так нужна. Но сути моего хозяина это не меняло. Он бы и оставался высшим, сидом, хозяином пусть и исчезнувшего, но Двора. И даже сейчас это что-то значило.

А я влюблялась, все сильнее и сильнее, безнадежно, глупо, нелепо. Зная, что никогда он не обратит на меня внимание.

Нет, мы сосуществовали мирно. Он даже начал учить меня языку, и если был свободен вечерами — приносил книги. Он показывал мне руны, объяснял их смысл. Я читала вслух, и он стоял сзади, следил за строками и поправлял, если я что-то произносила не так, и напоминал, если что-то забывала, и показывал, склоняясь над книгой.

Мы вполне ладили, но эти вечера за книгами я не любила. Чувствовала себя пустым местом. И плакала днем, когда