— Просто… как-то неспокойно мне, — призналась матушка Нова. — Ещё и тётка отписала.

— Что-то важное?

— У неё сын ещё когда к танерийцам подался, лавку открыл…

Торгует.

Обычное дело.

— Так вот, написала, что детей сюда отправил. С женой. Вернуться хочет. Что цены на продукты поднялись, особенно на зерно. Лошадей приличных не купить, а ещё дополнительный налог ввели. Это…

Нехорошие признаки.

Очень нехорошие.

Я бы даже сказала, что весьма характерные.

— И закон вышел, что зерно сдавать только короне, якобы для предотвращения спекуляций. Так что там сейчас очень неспокойно.

— Мам, — я обняла её. — Ну мы ж маги и сильные, пусть с придурью.

— Не знаю даже, что меня больше пугает… но ты пиши.

— Буду.

— Каждый день!

— Обязательно. И вы тут… смотрите. Я попросила соседа…

— Да, да. знаю. Давно пора. А то Анхен действительно собралась вдовствовать до конца дней своих, — отмахнулась матушка Нова. — Куда это годится? Молодая, красивая…

— А ты? ты тоже молодая и красивая…

— Спасибо, я как-нибудь обойдусь, — матушка Нова нахмурилась. — Вот я же сказала, сперва грузим те сундуки, а потом… что тут не понятного⁈

Ладно.

Здесь я тоже лишняя.

— Скотину сама седлай, — матушка Нова махнула рукой, рассыпая искры, и мрачный мужик, явно собиравшийся ответить что-то этакое, про бабский ум, которому не постичь суровой правды правильной погрузки багажа, заткнулся. И сундучок подхваченный поставил на место. — До Лис Моор каретой доберетесь, билеты выкуплены, и не только багажные, так что если станут говорить про доплату, то не соглашайся…

— Мам, — я обняла её. — Разберемся как-нибудь. Не переживай.

— Я и не переживаю. Вы только крепость не развалите.

Голос почти и не дрогнул.

— … а то ведь реставрацию на нас повесят. А реставрация крепости — это дорого… — донеслось уже в спину. — И поторопи. Вам через час выезжать, иначе на ночной не успеете…

Выехать мы выехали.

Даже вовремя, что удивительно. Но… под сердцем кольнуло. Предчувствие? Или… я никогда раньше не уезжала из дому так надолго. И так далеко.

Всё как-то собиралась. И хотела. И планировала, как Карлуша выезд в столицу планировал. Только планы оставались планами.

А теперь вот воплотилось.

— Боже, меня переполняют эмоции, — произнёс Киллиан, прикладывая к глазам платочек. — Я… я сейчас балладу сложу.

— Держи себя в руках. Не надо складывать баллады прилюдно, — Карлуша нервно огляделся, но тотчас спохватился, что этакая эмоциональность с образом не вяжется…

— Я пытаюсь.

Киньяр вздохнул, погладил толстенный том солидного вида и произнёс.

— А вы знали, что согласно указу от года тысяча семьсот тридцать девятого каждое лицо офицерского звания имеет право на однократное ежемесячное посещение борделя? С компенсацией затрат за счёт казны в рамках установленных расценок на обычное обслуживание.

— Что? — даже я к братцу повернулась.

— Матушка сказала, что я должен учиться поддерживать непринуждённую беседу, — пояснил Киньяр со вздохом. — И для этого можно использовать разные забавные факты…

Твою ж мать.

Нет, не в том смысле. Совет неплохой, но…

— Тренироваться надо больше, да? — Киньяр хлопнул ресницами. Те были чёрными, густыми, что у Карлуши вызывало острые приступы зависти.

— Да, — согласилась я, прикидывая, не пора ли пересесть в седло. Скотина, конечно, не согласится, он явно был не в настроении катать кого бы то ни было, но дорога долгая.

Очень долгая.

Сперва до Лис Моор, потом два дня по железной колее. И дальше в горы.

Главное, никого не убить до прибытия и…

— Стойте! — вопль Карлуши ударил по нервам. — Остановите карету!

— Что случилось? — я открыла глаз.

— Я забыл!

— Документы? Они у меня, — я похлопала по кителю.

— Нет… гребни! Я забыл несессер! Мы должны вернуться…

— Нет.

— Но…

— Карл, мы не успеем, — я открыла и второй глаз. — Пока туда, пока обратно. А опаздывать нельзя. Мы и так затянули с выполнением этого треклятого приказа.

Не специально.

И затянули, подозреваю, не мы, если прибыл он только вчера, а в крепость мы должны явиться через три дня. Прям как нарочно, чтоб собраться не успели.

— Карл, у тебя ведь есть другие… гребни?

— Есть. Запасные. Но в несессере мои любимые, с инкрустацией. И ещё ромашковая вода, чтобы сбрызгивать лицо. Воздух слишком сухой, а это вредно для кожи. Щёточка для укладки бровей. Малые щипцы. Воск… — он перечислял предметы, загибая один палец за другим, и с каждым названием голос дрожал всё больше. — Пилочки для ногтей… я прибуду в крепость с запущенными руками! Что обо мне подумают⁈

— Карл, напишу матушке. Она вышлет. Отправит следующим поездом и…

— Господи, ты никогда меня не понимала! — всхлипнул братец и отвернулся к окну. — Там и веер был, и…

Карета притормозила.

Чтоб вас всех.

Я приоткрыла дверцу, надеясь, что на нас по меньшей мере напали, а не просто лошадь потеряла подкову или ещё какая ерунда приключилась.

Но нет, дело было не в подкове. Дорогу перегородил экипаж, в котором гордо восседал дэр Туар. Завидев меня, сосед махнул рукой. А ему что надо? Несессер привёз?

— Доброго дня, — вежливо сказала я, надеясь, что беседа не затянется. — Что-то случилось?

— Простите, что задерживаю, — дэр Туар поднялся и весьма ловко спрыгнул со ступеньки. — Понимаю, что вы спешите и мне следовало бы явиться раньше, но я несколько увлёкся и только-только завершил процесс. Даже и не завершил, говоря по правде, пусть дальнейшее вмешательство и не требуется.

Ничего не понимаю.

— Я долго думал над вашими словами и понял, что не имею права оставаться в стороне, — дэр Туар выпятил грудь. — И если могу вам помочь, то должен это сделать!

Вот теперь мне стало не по себе.

— И я сделал! Я закончил проект в сжатые сроки, но уверяю, это не повлияло на качество. Прошу!

И мне протянули свинью.

Как свинью. Поросёнка.

Мелкого.

Таких ещё в окрестных трактирах подают, в смысле жаренными и с яблоком во рту. Даже трактирный, если так-то, побольше будет. Этот был живым. Крупноголовым, лопоухим и синеглазым. А ещё на розовой шкурке его пробивался пушок.

— Какая прелесть! — Карлуша моментально забыл про несессер. — Это просто чудо!

— Рад, что вы оценили. Это Лютый.

— Хрю, — сказал свин и голову наклонил, этак, с изяществом, явно хорошие манеры демонстрируя.

— Он прирождённый диверсант, — продолжил сосед, перехватывая поросёнка за шкирку. — Умён, ловок и бесстрашен. Невосприимчив к магии вплоть до третьего уровня включительно.

Свин скромно потупился.

— Способен задерживать дыхание на пять-семь минут, что позволяет передвигаться под водой, оставаясь незамеченным внешними наблюдателями. Любой охранный ров он преодолеет с лёгкостью. К слову, благодаря особенностям волосяного покрова…

Это он про пушок?

— … магически инертен, следовательно, большая часть охранных