class="p1">— Это як, — философски изрек мастер. — Он понесет нашу поклажу… К чему мучить лошадь, если есть як.

— Где ты его взял?

— Там, — Хагат не менее глубокомысленно ткнул пальцем в сторону горы, и Мирген понял, что дальнейшие расспросы о судьбе яка бесполезны.

Мастер похлопал зверя по холке, поцокал языком, и, позвякивая колокольчиками на упряжке, корабль горных троп неторопливо двинулся вперед. Мирген поспешил следом и, обернувшись, увидел, как Тара провожает их, глядя вслед и сложив руки в молитвенном движении.

Идти по залитой солнцем долине было легко, а в сердце тревожно и сладко тянуло предчувствием долгой дороги. Зурха, Аюр и Айрата уже ждали возле моста с запряженными лошадьми.

* * *

[1] Айдас — страх (пер. с монгольского). Здесь — вымышленное существо, рогатый медведь, легендарное таежное чудовище.

[2] Карри — непальское блюдо из овощей и мяса, обычно в него входили стручковая фасоль, цветная капуста, картофель, разваренная в кашу чечевица и прочие бобы, приправленные кардамоном, шафраном, имбирем и куркумой. Привычное нам карри используется как остро-пряная приправа из вышеупомянутых специй.

Глава 10

Вопрос человечности

Солнце вскарабкалось на спину гор и согрело тенистую долину. От реки поднималась спасительная прохлада, но и ее уже не хватало против густой и душной изнуряющей жары. Проселочная дорога пылила под копытами, дома постепенно попадались все реже и вскоре исчезли совсем, зато им на смену пришли деревья — лес был разбросан вдоль дороги: то кедр, то сосна, то большие голубые ели окружали тропу все чаще и больше, пока, наконец, не скрыли оставшийся вдалеке поселок от глаз. Вокруг сразу же стало темнее и прохладнее, и путники с облегчением выдохнули, обмахиваясь руками, шапками и широкими листьями лопуха.

Мастер Хагат, негласно назначенный проводником, вдруг остановился. Вид у него был серьезный и даже торжественный. Деловито поправив цветную повязку, что держала его короткие черные волосы, топорщившиеся ежиком надо лбом, он сложил руки на манер приветствия и принялся кланяться в разные стороны, напевно и медленно повторяя «амитофо». Его спутники почтительно придержали коней на небольшом расстоянии.

— Что он делает? — шепотом поинтересовалась Айрата. Парни в недоумении пожали плечами, а Зурха ответила так же тихо:

— Здоровается, очевидно.

— С кем?

— С теми, кто нам здесь не очень рад, — туманно откликнулась Зурха и сама поклонилась направо и налево, произнеся приветствия одними губами. Айрата тревожно огляделась, но так никого и не увидела и решила не бояться раньше времени.

— Есть у вас оберег? — спросил Хагат, закончив с ритуальным приветствием. Его смуглое, чуть приплюснутое лицо выглядело необыкновенно одухотворенным и задумчивым. — Наденьте на себя. Камень, дерево или цветная лента. Чалама.

— Есть это, — Зурха показала крепкую нить, полностью состоящую из узелков — подарок деда. Для всех остальных у нее нашлись такие же. Сам Хагат и без того носил множество простых и скромных обережных украшений: браслеты мала [1] с круглыми и кубическими камнями, длинные глазастые подвески на вощеных шнурах, перстень с мантрой, очевидно, самодельный.

Охотник недоверчиво взял оберег из рук Зурхи. Он не очень-то был склонен к мистицизму, хотя в их юрте тоже стояли статуэтки Великого духа Тэнгэра и был уголок подношений — он иногда молился, потому что молился отец и все остальные, потому что так было принято, но не ощущал той же самой глубинной связи, о которой не понаслышке знал ювелир. Оттого Миргена так удивило проявление силы заговоренных бусин, оттого же с тех пор он безоговорочно доверял мастеру.

Теперь, приглядевшись к нему, Мирген видел удивительного человека, который словно существовал в двух разных мирах одновременно, одной ногой стоя на земле, другой — в тонком мире, где оживали местные духи, боги и сказки. Он говорил о них так, будто о своих старых знакомых, ходил по тайге, не боясь, но тем не менее носил множество оберегов и не пропускал ни одного молельного камня. Он был охотником за камнями, — как и отец, — но даже к пяти десяткам лет его светлые голубые глаза на смуглом лице светились теплотой, да и жена говорила, что он ее любит. Привыкла ли она к его любви с молодости, когда изменения не в лучшую сторону еще не постигли охотника, или он знал секрет, который позволил ему сохранить доброе сердце и любовь независимо от дара, — важно было то, что Хагат явно не из простых.

Они углубились в тайгу еще не слишком далеко, но она уже казалась совершенно другим миром, суровым и неприступным. Густой лес, темный от хвои, обступал со всех сторон, солнце проникало не ярким светом и изматывающей жарой, а длинными, косыми лучами, в которых издалека было видно, как кружатся пылинки с земли. На смену мучительной жаре прилетели комары и мелкие, но очень кусачие мошки, и если от жары можно спрятаться в тень, то эти лютые звери в тени становились только злее, и от них не было совершенно никакого спасения. Мирген и Айрата устали бить себя по щекам и по рукам, мастер Хагат размеренно обмахивался веткой, и даже як недовольно дергал хвостом с белой кисточкой и мотал рогатой головой, рискуя задеть низко висящие еловые лапы.

— Сил моих больше нет! — заявила наконец Айрата и, придержав коня, спрыгнула на землю. — Совсем заели!

Мирген в поддержку ей молча и яростно чесал покусанную шею. Зурха тоже страдала от вздувшихся пузырьков-укусов, но берегла кожу, аккуратно прикладывая к укусам прохладную ладонь, но не раздирая до крови.

— Комар в тайге злее медведя, — задумчиво проговорил мастер и с силой шлепнул веткой себя по рукам. — Этих не умилостивишь ничем.

— Есть одно средство, — подал голос Аюр и тоже спешился. Ненасытные насекомые почему-то его почти не трогали. Он опустил закатанные штаны, подтянул повыше обмотки на ногах, чтобы никто не укусил в высокой траве, и сошел с тропы. Его не было довольно долго. Мирген уже хотел начать волноваться, помня о его недавнем ранении, но, не успели все остальные всерьез обеспокоиться, как лекарь вернулся с целой охапкой ярко-зеленой пахучей травы. Ее тонкий сочный стебель и влажные, заостренные по бокам листья источали сладковатый свежий аромат. Аюр разобрал охапку на равные части и раздал своим спутникам.

— Листья, цветы и стебли надо измельчить. Разотрите в ладонях до того, как начнет выделяться сок. А потом этим соком и остатками листьев натрите кожу.

— Это что за магия? — недоверчиво покосился Мирген. Резкие, острые запахи ему были не очень-то по душе, даже несмотря на то, что эта трава пахла приятно, пахнуть так весь