посвящения! А если все люди такими же способностями обладают? Это, в свою очередь, рождает ложный тормоз: если все доступно, то и стремиться не к чему. Вот в чем опасность «будем как боги»! Вот что заведет нас в тупик, в этом – крах человеческой цивилизации.

– У тебя, Сергей, горе от ума и синдром умной Эльзы, – солидно, по-взрослому возразил старшему брату Гарик. Но изъяснялся заемными словами. – Из нас-то еще никто не рехнулся. А что касается идеи Рыжего сбежать… Пожалуй, мы с Дашей не сбежали бы, а лишь перебрались в Штаты, там проще делом заниматься, продвигать посвящение: там развитое гражданское общество, технологии… И наш Корпус КРП можно сделать всемирным, ага. Мы с Дашей за Америку. Уговорили – летим! – Но смотрел Гарик не на жену Дашу, а на Лизу.

Лиза же намазывала квадратики популярного недорогого печенья арахисовым маслом – для дочери и казалась полностью поглощенной этим занятием, как будто ужинать в третьем часу ночи было обычным делом для ребенка.

– Да, мой принц! – воскликнула Даша.

Она взирала на Гарика с обыкновенным воодушевлением, переходящим в обожание, прочие же смотрели раздумчиво. Максим-старший, который Петрович, сидел ровно, как на заседании в городской администрации, на брюках стрелочки, галстук, хотя и веселенькой расцветки, не ослаблен, стрижка со следами невесомых прикосновений хорошего парикмахера не растрепана; впечатление такое, что Максим Петрович вот-вот поднимется, в одной руке дипломат, во второй тоже что-нибудь официально-представительское, и произнесет толстым голосом: «Заседание окончено. Всем спасибо, все свободны». Но произнес Максим другое:

– Большие перемены к худшему возможны для маленьких стран. Хотя нет, не маленьких, скорее неразвитых. Такие страны примутся закрывать границы, противостоять «заразе». Ограничат в том числе доступ к Интернету, настроят свои сети. Другие, пожалуй, начнут делиться внутри себя, станут разграничивать коренных посвященных жителей – бывших «правильно говорящих» – и прибылых, мигрантов. Еще и смешанные браки запретят между коренными и мигрантами. Тут до межнациональных войн недалеко. Но развитые государства объединятся, выдержим. Большого кризиса, имею в виду – экономического, не разразится. Кризисы мегаполисов возможны, ну, удешевление рабочей силы, перенаселение, кварталы мигрантов и рост напряженности, периодические бунты нижестоящих на социальной лестнице против вышестоящих…

– Навострился излагать! – Лиза засмеялась, потянулась и дернула Максима за умеренно веселенький галстук. Ася, жена Максима, вспыхнула, явив богатство физиогномической палитры от тревожно-белого до гневно-розового. – Так понимаю, что вы с Асей остаетесь в Питере поддерживать родную экономику на местах и мировое сообщество разума в целом?

Максим Лизе улыбнулся и подмигнул, одновременно приобняв надувшуюся жену:

– Нет, детка, мы с вами! Если вы всерьез решили лететь. И с нашим принцем Гарри, а то! Хотя зачем ему эта пошлая Америка? Полетим не спасаться – просто развеяться, я ведь третий год без отпуска, Аська сердится. Давайте не станем называть это бегством, какое бегство, еще ничего не ясно. Имею в виду, ясно, что ничего страшного не произойдет. В администрации полно посвященных, я же говорил… Давайте съездим все вместе, как когда-то, на море, расслабимся, позагораем. Вот в Австралию – и далеко, и увлекательно, и посвященных там нет, если верить новостям. Я ведь еще не был ни разу, надо же! – Максим сам себе удивился – надо же, в Австралии не был! – Границы поначалу действительно могут закрыть. Скоро опомнятся, поймут, что это бессмысленно, но трудности, боюсь, возникнут. Так что имеет смысл не затягивать с Австралией.

– Ребята, летим в Испанию! – не согласился Рыжий. – Там у меня, по крайней мере, есть где жить, прикупил пару-тройку домиков на побережье. После – сами решите. Вы недооцениваете серьезности момента. Выяснят, с кого началось, ну и… Познавать народный гнев на собственной шкуре больно. О таком лучше в новостях читать. Не хочу никого пугать, но вполне может статься, что уже завтра вылететь будет невозможно. Нынче ночью и летим. Пары часов на сборы хватит?

Лизина дочь, тихонько рисовавшая что-то непонятное в планшете и, казалось, уже не слушавшая взрослых, протяжно рассмеялась:

– Смешные! – Аж слезы потекли по тугим щечкам. – Язык у вас общий, а договориться не можете! Не бойтесь, ничего вам не будет!

– Лиза, тебе не кажется, что маленькой девочке в это время положено спать? – почти умоляя, спросила Ася из-за плеча мужа, и бестактно вскрикнула Ирина:

– А если у меня родится такой же ребенок?

– Это же счастье! – снисходительно заметила всезнающая юная Даша. – У нас именно такой и родится!

– Я остаюсь. Мы с дочерью никуда не едем, – тихо ответила Лиза. Во взгляде ее, обращенном на девочку, мешались нежность и отчаяние.

Сергей вздохнул, налил себе полную рюмку водки, выпил, еще вздохнул, потер лицо ладонями, сдвинул брови, покрутил головой, оглядел друзей – по очереди. Буднично заметил:

– И я тоже. Остаюсь.

– Дурак! – закричал Рыжий, вскакивая и переливаясь к хозяйке, как всегда неуловимым движением. Встал у Лизы за спиной, схватил ее за плечи, крепко, даже жестко. – Мы уговорим ее! Уговорим Лизу! Что ты задумал?!

– Пока не знаю, – буднично ответил Сергей и отвернулся к окну: на месте ли речка Карповка.

– У них что, роман с Лизой? – отчетливым шепотом спросила Ася, и муж Максим Петрович не сдержался:

– Ты о чем-нибудь другом можешь думать, мать твою? Хоть изредка? Какой роман, идиотка?

– Нового года хочется! – тоскливо посетовала Ирина, обводя друзей жалким взором. – Елки с блестящими хрупкими шарами, мандаринов, салата оливье…

– В Новый год легче верится в то, – поддержал жену Рыжий, – что мы любим вареную морковку до запредельно высокого градуса. Иначе зачем бы добавлять ее в освященные благодарной памятью желудков оливье и заливное?

Лиза поднялась прикрыть окно, игнорируя темные жалобы Карповки, стремящейся на свободу из Невы, и все обнаружили, что Лизиной дочки уже нет на диванчике, ушла незаметно. На кухне посвежело, словно дождик прошел и швырнул в приоткрытое было окно прохладой, запахом мокрой травы. Ирина, мимоходом прикоснувшись к мужу, принялась разливать чай, у Лизы она распоряжалась, как дома. Ася в своем парадном одеянии подхватилась собирать грязные тарелки, взглядывая на хозяйку, которая и не думала помогать. Даша вовсе не заметила суеты вокруг стола, была занята Гариком. Трагическое настроение быстро сдавало позиции в пространстве данной кухни, утекало в просторную раковину, пока посудомойка разбиралась с тарелками и вилочками.

О дарах пещеры вспомнили напоследок. Максим, подтягивая бессовестно распустившийся узел галстука, традиционно привел старое предложение Сергея поместить дары в банковскую ячейку и выслушал традиционное возражение: неизвестно, как те поведут себя в «чужом» сейфе. Но сакральные вещи следует защищать надежнее, потому договорились впредь о Скрижали молчать, словно ее и не было. Со Стержнем,