не волнуйся, от меня люди Шадринского не узнали даже цвета твоих глаз.

Хорошо бы их интерес так и оставался сугубо общим.

— Спасибо, что поделился, — признательно сказала я. — Об остальном, если не возражаешь, поговорим завтра. Устав общежития запрещает ходить по гостям после десяти вечера, а мне не нужны замечания и пересуды. Председатель факультета — облико морале и всё такое.

— Вообще-то, у меня персональное разрешение, — Яр показал помолвочное кольцо.

Ладно, если гость не понимает словами, поймёт действием. Силой мысли подняла кресло с парнем в воздух и плавно переместила его к любезно распахнувшейся двери.

— Спокойной ночи, блондинка.

Ярослав соизволил встать с кресла только чтобы закрыть дверь. Прислонился к ней спиной и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что никуда не уйдёт.

— Я ведь не сказал самого главного.

— Неужто назначишь меня кем-то ещё?

— Наоборот, облегчу жизнь, — его голос стал серьёзным. — Пора изменить наши отношения. С этого момента я освобождаю тебя от обязательства любой ценой разорвать помолвку. Да, Василиса Анатольевна, наш личный уговор аннулирован — ты ничего мне не должна. Я никогда и никому не расскажу, кто ты на самом деле, даю слово.

Оставшиеся крохи расслабленности слетели с меня, как гонор с Формана после поражения от Али. Несколько секунд я пыталась вникнуть в смысл его слов. Эмоции захлестнули — освобождение, растерянность, неизвестность. Мне будто подарили куклу, о которой я мечтала в детстве… Но только мне уже не пять лет, и в куклы я давно не играю.

— Ты, — горло пересохло, пришлось сглотнуть, — сам расторгнул помолвку?

— Нет. Договорённости между нашими семьями остаются в силе. Свадьба состоится в назначенную дату.

— Погоди… что?

— Верно услышала. Ты станешь моей женой.

Вся мелочёвка в комнате, включая песок из вазы и чёрный нож, в момент взмыла под потолок и закружилась колючей спиралью, как стая шершней, готовых ужалить в любой момент. Лампа мигнула, тени заплясали по стенам, превращая комнату в арену хаоса — наглядную демонстрацию неразберихи в моих собственных мыслях.

— Почему вдруг передумал, твоё превосходительство?

Он предпочёл притвориться, что не замечает карусели под потолком.

— Не вдруг. Я принял решение сохранить нашу помолвку ещё до трагедии с отцом. Она лишь отсрочила этот разговор на полтора месяца и сделала его… неприятным.

— Ну блеск! А меня спросить, значит, не надо? Я не хочу быть проданной замуж, как овечка на ярмарке, и ты, насколько помню, тоже был против брачных кандалов.

Ярослав тяжело выдохнул:

— Я понимаю, как это звучит. И поверь, сам не в восторге от того, что вынужден говорить тебе это так прямо. Но после всего, что произошло с отцом, я больше не могу позволить себе быть тем беззаботным парнем, у которого есть время на ухаживания и намёки. Теперь я глава семьи Красноярских и несу ответственность за губернию. Наш будущий брак — часть этой ответственности. Несмотря на множество других — очень личных — причин, я не стану рвать выгодные договорённости с твоим отцом.

Охренеть.

Папенька оказался прав, говоря, что Красноярские всегда ставят интересы семьи выше собственных. А я не верила. Скорее, не хотела верить.

Шагнув вплотную, ткнула указательным пальцем прямо в центр алого медальона на груди Яра. Герб не изменился, но теперь его окаймляла княжеская рамка — золотые дубовые листья и корона сверху. Символ власти.

— Так вот в чём дело? Мой отец всё-таки пролез тебе в голову!

Яр проворно перехватил мою руку и наклонился так близко, что я почувствовала тепло его дыхания.

— Дело совсем не в этом, — напряжённо прошептал он. — Точнее, не только лишь. Не считай своего отца злодеем за то, что он думает о благополучии пяти миллионов своих людей больше, чем о твоём нежелании быть овечкой.

— Он думает лишь о своём честолюбии, — ответила я из чистого протеста.

— Он тебя любит, Василиса, но принадлежит он не себе. Как и ты. Как и я. Как любой, кто носит платиновый медальон и хочет, чтобы его земли процветали.

Выдернула руку, но отступать не стала. Ни физически, ни идейно. Псионика, даже самого плохенького, не запугать грозным видом.

Красноярский выпрямился во весь рост.

— Твой отец поделился со мной планами об объединении наших губерний в одну. Не сразу, разумеется, это не быстрый процесс с множеством нюансов, но однажды. Я нашёл эту идею весьма привлекательной. Наши экономики прекрасно дополняют друг друга; сотрудничество без лишних бюрократических препятствий пойдёт на пользу как вашим людям, так и моим.

— Сибирия, — понятливо выдохнула я, не сумев скрыть разочарования. — Значит, ты тоже думаешь только о своём честолюбии. Да вы с Тобольским просто идеальная пара! Зачем вам я?

— Глупости не говори.У меня собственное видение жизни и планы на неё, но конкретно в этом вопросе они совпали с намерениями твоего отца.

Я ждала, что он сейчас скажет что-то вроде «привыкай» или «ты всё равно ничего не изменишь», но он промолчал. Лишь на лице мелькнула какая-то эмоция, слишком быстрая, чтобы её понять.

— А как же… — я сглотнула: — чувства, например? Они в сделку не входят? Я, знаешь ли, не готова выйти замуж за человека, который даже не спросил, хочу ли я вообще за него пойти.

— Договор уже заключён, к чему вопросы? С прежней Василисой я бы разорвал помолвку первым делом, не взирая на десяток сибирий, но тебя… Тебя отпускать не хочу.

Кончиками пальцев он провёл по моей щеке, заставив вздрогнуть, очертил линию подбородка, затем спустился к ключице, будто проверяя границы дозволенного.

— Не нужно трогать, — процедила сквозь зубы.

— Или отбросишь психокинезом? — в его голосе послышался вызов.

— Далеко и больно.

— Но я всё ещё тут.

Только потому, что у тебя на удивление приятный парфюм, парень.Дорогой, люксовый.Само собой, это не повод стоять так близко. Его счастье, что я не в настроении выпускать когти, как те крыски из Средних веков.

— Лучше не искушай.

— Даже не начинал, — парировал Яр. — Дам тебе немного времени принять новость. Если поможет, я не потребую ничего невозможного. Только твою верность мне и моей семье до конца наших дней. Держи, — протянул мне ключ-карту. — Теперь в твою драгоценную комнату без спроса сможет войти только ректор.

Посчитав разговор оконченным, Красноярский ещё раз скользнул по мне взглядом