лучше. Но я не припомню, чтобы в прошлое нападение данов кто-то примчался к нам, увидев дымы сигнальных костров.

Мне ничего не оставалось, как вздохнуть в ответ.

К сожалению, психология многих людей не меняется в течение столетий. Вспомнилось, что примерно через четыре столетия монгольская орда на реке Калке разобьет превосходящее войско русских князей именно потому, что пока одних убивали, другие смотрели и думали: «хорошо, что не нас» и «авось беда пройдет мимо меня».

Но, как бы там ни было, готовиться к боевому столкновению было надо по-любому, независимо от того, пройдет беда мимо или же все-таки нагрянет. Ибо когда она случается, то тут уж не до подготовки… А у нас недоставало как людей, так и самого необходимого: оружия и инструментов, которыми то оружие можно сделать.

И времени на подготовку к возможной битве оставалось не так уж и много.

Глава 32

До захода солнца все работали не покладая рук.

Мужчины продолжали пластать кита, к тому же вдобавок я им работы подкинула с разделкой медведя, тушу и голову которого викинги приволокли из леса ближе к ночи.

Женщинам я сказала вытапливать китовый и медвежий жир, чем вызвала у них некоторое удивление.

– А зачем? – спросила одна бойкая молодка по имени Отталия. – Напихать его в плошку, засунуть фитиль, и отлично горит. А вытопленный того и гляди прольется.

– Ты делай, что дроттнинг сказала! – прикрикнула на нее Далия. – Поди, она всяко лучше тебя, мелкой, знает, что делать.

Я спрятала улыбку в пушистый воротник.

«Мелкая» Отталия была младше меня на три весны, однако все считали ее еще ребенком, хотя родители уже подумывали о том, чтобы отдать девушку замуж. Но, видимо, у скандинавов в суровых природных условиях выработалась привычка идти за тем, кто сильнее, мудрее и дальновиднее. И если это молодая девушка, то почему бы и нет, коль дерется она неплохо, советы ее дельные и в общину она приносит не склоки, брань и раздоры, а реальную добычу? Мне все чаще казалось, что в чем-то эти люди мудрее многих моих современников, ибо дорожат они не придуманными ценностями, а лишь тем, что действительно приносит пользу.

Подростки и даже дети таскали глину к центру поселения, как я сказала. Зачем – вопросов никто не задавал. Дроттнинг сказала, значит, надо! Мысленно я поставила себе в карму большой плюс: такое доверие так просто не дается, его нужно заслужить. И, похоже, я этого добилась!

После ужина все завалились спать, а рано утром вновь принялись за работу, которой оставалось еще немало. Ну и я ее еще добавила, показав детям, подросткам и женщинам, как лепить из глины сосуды, по форме похожие на волшебную лампу Аладдина. С чем, кстати, они с ходу начали справляться довольно неплохо – видимо, у людей, с детства приученных к ручному труду, мелкая моторика пальцев и понимание симметрии были развиты намного лучше, чем у основной массы моих современников.

– А это зачем? – не унималась любопытная Отталия. – Воды в них много не нальешь, напиться из них не напьешься.

– Скоро все узнаешь, – улыбнулась я, пока что храня тайну, ибо неожиданный вау-эффект запоминается гораздо лучше, чем ожидаемый.

В плане гончарного ремесла я никакой особой «Америки» викингам не открыла. Они и ранее прекрасно с этим справлялись, вручную изготавливая глиняную посуду, и сейчас вполне профессионально мяли глину, выдавливая из нее пузырьки воздуха, чтобы посуда не растрескалась при обжиге. У них даже печь для этого имелась, небольшая, но хорошо «обкатанная». Но прежде чем загружать в нее первую партию «аладдиноподобных» изделий, их нужно было хорошенько просушить.

– Мы обычно ставим горшки в ту расселину, – ткнул пальцем Тормод в щель между двумя скалами. – Там ветер дует днем и ночью, и достаточно двух дней, чтобы глина хорошо просохла.

– Отлично! – обрадовалась я. – Как раз к ярмарке все и успеем.

Старик пожал плечами.

– Сомневаюсь, что мелкие горшки с носиками будут кому-то интересны. Но ты королева, тебе видней.

…Следующие дни были заняты чисто хозяйственными работами. Те, кто разделывал кита, добрались до его костей и сейчас чистили их от остатков мяса, а особенно ценные, поделочные, относили в муравейники, которых было немало в лесу.

В связи с чем мне пришла в голову идея!

Я выгребла из сундука Лагерты одежду, которой было немало, отнесла ее в лес и закопала в муравейники рядом с китовыми костями. Жаль было, конечно, лесных тружеников, которые суетились и наверняка материли нас семиэтажным на своем муравьином языке. Шутка ли – столько строить свой общий дом, и вдруг приходят какие-то великаны, которые суют в него окровавленные кости и вонючие тряпки, набитые полчищами вшей.

– Ну, вы уж извините, ребята, – тихонько проговорила я. – Иначе никак, задолбалась я чесаться. Помогите, пожалуйста. А я вам за это всякие вкусняшки потом носить буду.

Разумеется, из муравейника мне никто не ответил – наверно, не поверили обещаниям великанши. М-да, хорошо, что меня никто из викингов не слышал. Небось, сочли бы, что у дроттнинг фляга засвистела на почве постоянных бесед с богами.

Ну что ж, у каждого свои тараканы в голове. Люблю я со зверюшками поговорить, хоть и понятно, что это беседа в одни ворота, скорее, с самим собой, чем с существом, которое тебя не понимает. Ну и что? Порой и с собой поговорить полезно, иногда из этих бесед можно узнать много интересного.

С такими забавными мыслями шла я из леса обратно. Если из развлечений осталось только с муравьями потрепаться, нельзя ж себе в удовольствии отказывать. Это всяко лучше, чем тосковать по мобильным телефонам и телевизорам, которые все больше казались далеким сновидением не из моей жизни – гораздо менее реальным, чем суровые скандинавские боги, недавно явившиеся мне во сне.

Вообще, если честно, вот эта простая и суровая жизнь сейчас казалась мне гораздо более настоящей, чем моя прошлая. Там я гонялась за какими-то призраками, типа карьеры, моды, мнения людей, которых я совершенно не уважала…

Здесь же я жила!

По-настоящему!

Вкусно, ярко, насыщенно!

Да, не было у меня больше благ цивилизации – но, как ни странно, я уже не тосковала по ним. И предложи мне кто-нибудь вернуться обратно, в мой мир и в мое тело, я бы крепко призадумалась, надо мне оно или же лучше остаться здесь, где люди простые и открытые, природа еще не изгажена человеком, а чувства и ощущения искренни и осязаемы, как брызги соленых волн, разбивающихся о прибрежные камни.

Глава 33