заваренных ромашковым настоем ягод аскарома, и протянул мне. – Ты знала, что это будут натуральный шай-эрский стыд и катастрофа.

– Но не представляла их масштабов.

Забрав термос, я плюхнулась рядом с приятелем на скамью.

– Аккуратно, он горячий, – предупредил Мейз, когда я успела обжечь язык кисловатым напитком.

Едва меня живописно скорчило от боли, как появились северяне. Шумно переговариваясь, они прошли мимо нас. Пришлось поспешно спрятать ноги под лавку, чтобы это стадо буйволов не отдавило копытами мягкие ботинки.

– Я отказалась от наставника, – призналась я и добавила из чувства справедливости: – И они от меня. В следующий раз, когда я надумаю ввязаться в дурацкую дуэль, пожалуйста, напомни, что потом от меня будут шарахаться все приличные парни.

– Сегодня в мастерской я услышал забавную вещь, – ни с того ни с сего проговорил Мейз, – дескать, вы с Ваэрдом… Как бы помягче сказать?

– Как есть, – посоветовала я. – Без «помягче».

– Вы пара.

– В смысле, пара… противников?

– Любовников.

Аскаром пошел не в то горло. Только чудом я сумела проглотить напиток, а не выпустить фонтаном в воздух или в лицо Мейза. Прижав ко рту ладонь, промычала:

– Чего?

– Народ не нашел другой причины, почему Ваэрд свернул поединок на самом интересном месте и объявил о своем поражении.

– Может, потому что я вела?

– Слышал, он даже серьезной магии не применил. Признай, он хотел тебя задобрить.

– Для чего ему меня задабривать? – несколько фальшиво переспросила я.

Божественный слепец настолько на меня ополчился, что сверху прибил скандальным слухом. Мне что, мало ответственности?!

– Ты же еще не знаешь этой занимательной истории… – протянул Мейз с загадочной улыбкой, постучал пальцами по мраморной макушке горгульи, сложил ногу на ногу, словно приготовился к светской беседе. – Клянусь, ты оценишь! Оказывается, у вас с этим парнем были отношения на расстоянии. Вы писали письма, ездили друг к другу…

Я открыла рот, чтобы возмутиться.

– Ничего не говори, – опередил приятель, – это мы с тобой знаем, сколько стоит портальный переход в Шай-Эр и обратно, а местные дальше морского побережья никуда не перемещались. Да и на побережье перемещались не все. В общем, ты приехала к Ваэрду в Элмвуд, узнала об изменах и вызвала на дуэль.

– Зачем?

– Ты мне скажи, зачем ты его на дуэль вызвала? Но он согласился на поединок, позволил вытереть ноги о мужскую гордость, и вы помирились. Народ говорит, ваши финальные обжимания были такими горячими, что магистры от стыда отвернулись, а в зале начал плавиться воздух. Уф! – С издевательской ухмылкой он помахал перед своим носом ладонью, словно старался остудить горящую от неловкости веснушчатую физиономию. – Вы запалили, ребята!

Повисшая пауза была неприлично долгой. Некоторое время я задумчиво прихлебывала аскаром. Дивная до абсурда история застревала комом на подходе к осознанию, зато напиток шел отлично. Ломота, поселившаяся в теле после долгого утреннего занятия, постепенно отпускала. Мускулы расслаблялись, рукам возвращалась твердость, а внутри зарождалось непреодолимое желание кого-нибудь прикончить.

Но тот самый, кого хотелось прибить на месте, как назло, удачно сбежал. Когда он возникнет ясным солнцем, озаряя коридоры замка светлым ликом, я наверняка уже перебешусь.

– Что скажешь? – спросил Мейз.

Можно я чуть-чуть помолчу? Ко мне еще не вернулся дар речи.

– Большей ереси в своей жизни не слышала.

– Зато теперь не секрет, почему от тебя шарахается народ. Боятся, что твоему парню не понравится. Говорят, у него крутой нрав.

– Он не мой парень!

– Об этом знаем мы, но не они. Хорошо, что по крайней мере он тебе изменял, а не ты ему, – не преминул поиздеваться лучший друг и, поднявшись со скамьи, одернул кожаную жилетку, надетую поверх рубашки с закатанными рукавами. – Дурную новость я тебе передал, пора возвращаться в мастерскую. Уверена, что мне не надо написать твоей матери, что она скоро станет тещей?

– Только после того, как я напишу твоей, что ее сын станет воскрешенным и упокоенным три раза умертвием! – огрызнулась я.

– Да брось, мы оба знаем, что ты ему нравишься, – хмыкнул Мейз и со смехом уточнил, когда заметил, как у меня медленно вытягивается лицо: – Только не говори, что ты не догадывалась! Слепой не заметил бы, каким взглядом он тебя провожал в тот раз во дворе, когда эти странные девицы принесли пирожные.

– Нет, но… У меня же нет глаз на затылке! – Я кашлянула в кулак, не желая даже заикаться о вчерашнем признании, висящем над головой темным облаком, и вдруг до меня дошло: – К слову, ты же не высказывал вчера эти мысли Юне?

– Мы не говорили о твоем парне, – с привычным высокомерием бросил приятель. – Нам было чем заняться.

– Конечно, вы портили мою подушку, – охотно напомнила я. – Кстати, как вы ее разорвали?

– Вы, девушки, иногда не к месту призываете магию.

– Не обобщай, пожалуйста, – проворчала я. – Какие сегодня планы?

Мы добрались до перехода в мастерскую, и пришло время расходиться.

– Не подраться с соседями по артефакторной мастерской, – буркнул он, неожиданно погрузившись в угрюмое настроение. – Они очень болтливы. А у тебя?

– Не возненавидеть северную поэзию и Норсент в целом, – с мрачной иронией пошутила я.

Юна собралась в долину вместе с соседками по этажу, как и она, студентками Ос-Арэта. Пока я искала, куда припрятала словарь, и перебирала самописные перья, пытаясь обнаружить хоть одно заправленное, она натянула пальто, надела кокетливый красный берет, такой яркий, что он горел пятном издалека.

– Хорошо погулять, – пожелала я, бросив в ее сторону косой взгляд.

Юна замялась возле двери, заставив меня прилично напрячься.

– Эдди! – резко обернулась она.

– Да? – почти уверенная, что разговор пойдет о возмутительном любовном скандале, я внутренне подобралась.

Она набрала в грудь побольше воздуха, замерла на мгновение, словно боясь шагнуть в пропасть, а потом выпалила на выдохе:

– Поедем с нами? Эльза с Вики будут не против!

Осталось тайной, что она хотела сказать, и я почувствовала почти неприличное облегчение, что имя Гаррета не было упомянуто ни в каком виде, даже в виде просьбы полить розовый куст. Мы его переименовали в Эдварда, но все время об этом забывали.

– Погода паршивая, – отговорилась я от прогулки на свежем воздухе, но тут же добавила на тот случай, если соседка решит, будто мне не хочется проводить с ней время, хотя – положа руку на сердце – после признания Ваэрда действительно не тянуло: – И надо поработать над эссе.

– Как хочешь, – исключительно быстро согласилась она, словно боялась, что я передумаю. – Увидимся вечером.

Вечером мы не увиделись. Замок накрыла скорая осенняя темнота, а я еще сидела в библиотеке и проигрывала войну четверостишью из оригинального собрания сочинений знаменитого