— Не буду и дальше смущать своим присутствием, — поднялся я. — Рад, что ты выжила.

Не прощаясь, ушёл. В коридоре встретил мать Анны, попрощался с ней и отчалил. В целом ожидаемое развитие событий. Сергеевна и до этого демонстрировала, мягко говоря, не самые лучшие качества в некоторых моментах. Да и не стоило забывать, что она в первую очередь человек Кощея и Авроры. Это не критично, но раз уж даёт поводы раз за разом, то можно и слить. Про доверие я не шутил. Это база, и вне зависимости от ситуации и личных симпатий, если подчинённый не доверяет командиру, дальнейшая совместная работа лишена смысла.

* * *

История получила продолжение на следующий день.

Выстраивая беседу таким образом, я закладывал развилку. Либо Анна выбывает из отряда, либо её мозги поворачиваются в сторону подчинения лично мне. С расстановкой, так сказать, правильных акцентов.

Пришла она в районе восьми вечера. Я как раз закончил ужинать с матерью и к себе завалился. С целью как следует поваляться перед сном.

Удивительно, конечно, насколько здоровье подкосило путешествие по Грани. Вроде сильнее стал, и на тебе. То и дело накатывает. Сейчас у меня очередная волна была, слабость навалилась, поэтому идти никуда не хотелось.

Анна пришла… с пирожками.

В дверь постучалась, я открыл, уставился на неё. Она уставилась на меня. Пакет протянула.

— Это тебе, — буркнула она.

— Боюсь спрашивать, что там.

— Пирожки. Сама пекла, — засмущавшись, ответила девушка.

— Отравить вздумала?

— Была такая мысль. Чтобы ты знал, готовлю я отлично.

— Проходи тогда, раз пришла.

— Это твоя квартира? — спросила она, заходя внутрь.

— Вроде того. Чай будешь?

— Давай. Ты один живёшь?

— Как видишь.

— Мало ли кто у тебя здесь обитает.

— Разве что мухи залетают.

— Ну-ну, — сказала она неопределённо.

Пока заваривал чай, Анна молчала. Я тоже не спешил беседу начинать. Заварил, уселся. Попробовал пирожок.

— Ничего так.

— Всего лишь?

— Достойно. Жаль, что мне такого много нельзя.

— Почему это? — спросила она с подозрением.

— Эм… Вообще-то я сейчас на специальной диете и восстанавливаю сильно подпорченное здоровье.

— А тебе сильно досталось?

— По мне не видно?

— Я думала, ты просто решил сменить имидж, — улыбнулась она. — Хотела извиниться.

— За что?

— За свою истерику и подозрительность. Меня это всё и правда гнетёт.

— Это прозвучит грубо, но мне-то что с того?

— А ты настолько бессердечен, что тебе плевать?

— В целом — да. Плевать, — не стал я отрицать. — Пойми меня правильно, Анна. Вот у меня есть брат, и его проблемы в том числе мои проблемы. Как и тревоги, переживания, цели. Потому что мы семья. Аналогично и с матерью. Её заботы — мои заботы. То же самое с моими подчинёнными. Если это мои люди, то их эмоциональное состояние — в какой-то степени моя забота. В какой-то, — повторил я. — Не на сто процентов. Если ты сходишь с ума по поводу того, что твой отец пропал и с этим ничего не поделать — мне тебя жалко. Но это не является в моих глазах фактом, дающим тебе право подводить, обвинять, подозревать или создавать проблемы каким угодно другим образом.

— Проще говоря, раз турнул из команды — то и плевать, что там у меня на душе.

— Именно.

— Это цинично.

— Ага. Если ты не в курсе, то я хладнокровный, циничный, профессиональный убийца. Не нравится это, не можешь понять и принять — выход я тебе указал. Заметь, не по причине обиды, как тебе могло показаться. Просто зачем тратить время друг на друга, если не сработались?

— Как у тебя всё просто получается.

— Зачем усложнять? — взял я второй пирожок.

— Тебе же нельзя, — прищурилась девушка.

— Соблазн слишком велик, — вздохнул я напоказ.

— Мог бы и получше похвалить мою стряпню, — вздёрнула носик девушка.

— Оставлю эту привилегию твоему будущего мужу.

Анна посмотрела на меня странным, плохо читаемым взглядом.

— Давай ближе к делу. Я вчера вывалила на тебя свои эмоции — мой косяк, признаю. Больше такая ерунда не повторится. Я готова подчиняться и играть на твоей стороне. Насколько это возможно, учитывая, кто моя родня и крестный. Пока ты на стороне капитана, противодействия не жди. Не знаю, какие у тебя там тайны, но с Кощеем я своими подозрениями не поделилась. С кем-то другим тоже. Если у тебя есть таланты, которые ты не хочешь светить — твоё право. Я готова это принять, — опустила она взгляд. — Примешь ли ты меня такую?

— Зачем тебе это? Твоя речь впечатлила, но реально. Смысл? — поинтересовался я. — Кощей тебя куда угодно пристроит. Оно тебе надо под моим началом бегать?

— Конечно, — уверенно заявила она, чем удивила. — Ты меня несколько раз из таких передряг вытаскивал, что… — махнула Анна рукой. — Кто ещё так сможет? В смысле, какой командир твоего звания так сможет? Сама я сержантскую должность не потяну. Идти к кому-то другому в подчинение как-то не хочется. Ты сам предложил говорить на языке выгоды и цинизма. Вот тебе моя выгода. Ты в гуще событий. Умудряешься из них раз за разом выбираться. Рядом с тобой опасно, но меня устраивает. Если же в процессе мы случайно встанем на след…

— Нет, — перебил я. — Если ты хочешь заняться поисками отца — нет.

— Почему? — ссутулились Анна, будто из неё стержень вынули.

— Потому что я уважаю Данила Назаровича. Имейся такая возможность, он бы обязательно докопался до правды. Спустя столько времени самим разобраться с этим делом… Это надо считать себя в разы умнее, чем Кощей. Ты умнее его?

— Нет.

— И я нет. Поэтому с такими запросами иди в другое место. Я не буду потакать твоим желаниям гоняться за признаками.

— Но Роман…

— Обманул тебя, сказав, что убил мать. Он издевался. Веселился, как безумец. Его словам нет веры. К тому же он мёртв. Трупы разговаривать не умеют.

— Что ты предлагаешь? — вскочила Анна. — Сдаться?

— Именно. Не буянь, сядь, — поморщился я. — Это обычная логика, Анна. Это тебя гложет и делает эмоционально нестабильной. Ты слабое звено в таком состоянии. Отпусти ситуацию. Сосредоточься на развитии профессиональных навыков. Жизнь свою устрой, в конце концов. Думаешь, твоему отцу хотелось бы, чтобы дочь гонялась за призраками? Уверен, нет. Даже если он каким-то чудом жив, ты с этим ничего не можешь сделать. Переживая об этом — впустую тратишь время. Буквально теряешь возможности из-за лишних эмоций. Поэтому — забей. Как бы цинично и жестоко это ни звучало.

— Легко сказать, — опустилась она на стул.

— Ну, если не получится, ты всегда можешь угробить свою жизнь, потратив её в пустую.

— Знаешь, хочется тебе врезать.