С этими словами старик нырнул под стол, где до него отсиживался Дит, исчез из поля зрения и затаился.

– Хейзит!

Он чуть не бросился навстречу матери, позабыв про необходимость соблюдать хладнокровие и следить за поверженными врагами. Гверна вышла из-за дверей кладовой, где находился спуск в подвал, первой. Все та же уверенная походка, все та же густая копна волос, перехваченных на затылке. И только взгляд – напряженный, испуганный, чего-то жадно ищущий. Даже фигура улыбающегося сына не успокоила её. Но вот она увидела распростертых на полу своих недавних обидчиков, и взгляд её стал мгновенно равнодушным и спокойным.

– Неужели ты смог в одиночку справиться с ними? – прошептала она, обнимая Хейзита.

– Не сейчас, мама… Эй, не задерживайтесь! – крикнул он идущим следом за ней пораженным соплеменникам, сперва попавшим прямо из-за стола в заточенье, и вот теперь снова внезапно оказавшимся на воле, среди угрюмо свернувшихся на полу воинов из замка. – Скорей по домам! На нашу таверну было совершено нападение! Разбегайтесь! Расскажите об этом соседям. Все должны знать, что власть в Вайла’туне переменилась. Ракли в беде! Мы все в беде! Вы сами видите, что новые хозяева взялись первым делом за простой народ. Вооружайтесь! Если и за вами придут, не бойтесь, давайте отпор. Иначе всем нам несдобровать. Вы видели, что творится.

Проходившие мимо него роптали, почесывали затылки, ошалело кивали им с матерью, некоторые словно невзначай задевали связанных ногами, но откровенно бить и пинать не решались. Хотя многим явно хотелось.

Что же теперь будет, думала, наблюдая за ними, Велла. Вабоны, особенно те, что всю жизнь прожили в Вайла’туне и зарабатывали себе на хлеб ремеслами, были людьми совершенно не воинственными, оружие в руках не держали, если не считать детей, подражавших виггерам, да самих виггеров, для которых единственным ремеслом было владение им. До сих пор существовало четкое и понятное распределение обязанностей: одни защищали Вайла’тун от шеважа и внутренних раздоров, другие обеспечивали им такую возможность своим трудом на полях и в мастерских. Если теперь все дружно возьмутся за оружие, кто будет их содержать? Она очень зримо представила себе толпы голодных соседей, рыщущих по разоренным избам в происках пропитанья и готовых перебить друг друга за кусок вяленого мяса. Ей стало не по себе.

Между тем дверь за последним из посетителей, поспешно юркнувшим из света в уже сгущающиеся сумерки, захлопнулась, и они остались втроем. Хотя, нет, вчетвером, поскольку их нежданный избавитель выбрался из-под стола и, ободряюще похлопав Хейзита по спине, обратился к Гверне.

– Ваш сын далеко пойдет, ви… – Он замялся, поскольку не знал её имени, хотел сказать «вифа», но заметил прическу Гверны, понял, что она не замужем, а обращаться такой не пожилой ещё женщине «мати» даже у него не повернулся язык. – Да и дочка, – подмигнул он Велле, – что надо! А я Тангай, дровосек. Мы вместе трудились над постройкой печи.

– Так это глину я вижу на вашем топоре? – не спеша представиться, заметила Гверна. – Или деревья нынче вместо сока дают кровь.

Хейзит отошел к двери, и тут только она обратила внимание на изуродованный труп. Отшатнулась, но не вскрикнула. Бросила взгляд на Тангая. Тот пожал плечами и кивнул.

– Мама, нам тоже необходимо как можно скорее отсюда уходить, – услышала Велла свой срывающийся голос. – Нас теперь не оставят в покое.

– Бежать?! – Гверна повернулась и удивленно посмотрела на дочь. – Это мой дом. И твой тоже. Я никуда отсюда не уйду.

– А если начнется пожар? – резко прервал её Тангай. – Вы будете сидеть под обрушающейся крышей или все-таки выведете детей на улицу? Считайте, – продолжал он, не давая открыть рта пораженной женщине, – что дом ваш уже не просто горит, а полыхает. Всякое промедление смерти подобно. Ну так как, вы с нами?

– Хорошо, – выдохнула Гверна. – А куда?..

– Это мы обсудим по дороге. Никто не должен знать, куда мы направляемся. Особенно эти свиньи в доспехах. Кстати, нам надо бы избавиться от них.

С этими словами он взял из кучи оружия на столе кинжал, сдернул ножны, наклонился над ближайшим из виггеров и одним движением вонзил ему лезвие в бок по самую рукоятку. Парень попытался сделать вдох, но внутри него все уже клокотало. Видевшие это дружки бедняги заорали. Донел лежал к происходящему задом и попытался перевернуться на спину. Гийс не пошевельнулся и даже не открыл глаз. Он словно спал. Велла закусила кулачок. Гверна от неожиданности присела. Хейзит бросился к старику.

– Что ты творишь?! Ты же убил его. Безоружного!

– Да.

– С пленниками так же нельзя!

– Почему?

– Потому что они пленники!

Однако связываться с дровосеком в открытом противостоянии он не стал. Замер, ожидая, что тот будет делать дальше.

– Ладно, – сказал Тангай, оставляя нож в боку умирающего и выпрямляясь. – Давай их отпустим. Ты этого хочешь? – Теперь он сам наступал на Хейзита. – Чтобы они бросились к своим хозяевам, подняли тревогу, примчались сюда с сотней ещё более отчаянных головорезов и по-свойски позабавились с тобой, с твоей матерью, с сестренкой? Этого ты хочешь, да?

– Но не убивать же их…

– Нет, конечно! Надо их накормить и обогреть. И не забудь извиниться, что слишком сильно связал их по рукам и ногам. Им сейчас больно.

– Если вы нас не тронете, мы никому ничего не скажем, – послышался срывающийся голос того, кто некогда был гордым херетогой и носил имя Донел.

– Если я вам перережу глотки, вы тоже ничего не скажете, – заверил Тангай. – Ну так что, отпускаем?

Велла, все время следившая то за стариком, то за Гийсом, подошла к матери и взяла её за руку. Гверна словно очнулась от её прикосновения.

– Я благодарна вам за свое спасение, – сказала она внятно и как можно спокойнее. – Но сейчас вы находитесь в моем доме, и хозяйка здесь я. Поэтому я и буду решать, кому что делать или не делать.

Тангай восхищенно воззрился на нее и как будто даже поклонился.

– Как я поняла, нам нужно выиграть время, – продолжала Гверна. – Среди тех, кто мерз со мной в подвале, были откровенные паникеры. Сейчас они уже наверняка подняли вой и зовут людей либо вооружаться, либо прятаться…

– … а так как идти им некуда, то они рано или поздно обязательно припрутся с народом сюда, – закончил за нее Тангай. – Очень даже возможно. И тогда нам уж точно не уйти незамеченными.

– Велла, – повернулась Гверна к дочери, – ты ведь знаешь, где у нас лежат дорожные мешки.

– Мешки?

– Ну сумки,