получали лишь койку в общежитии. Оклад их составлял 890 рублей. Сам советский директор Филиала «сидел» на ставке в 3000 рублей, а главный инженер Кокряков получал «персональный» оклад в 3300 рублей.

Ветеран Филиала НИИ-400 Ю. Н. Калинин писал: «Филиальские немцы были работниками высочайшей дисциплины и работоспособности. Чтобы опоздать на рабочее место хотя бы на минуту – это было исключено просто по определению. В течение рабочего дня они работали методично, усидчиво и квалифицированно. Зато после звонка они на службе ни минуты не задерживались. Всякие сверхурочные или авральные работы, какой-либо остервенелый российский энтузиазм им были просто чужды. Они брали тем, что умели плотно использовать нормальное служебное время – успевали, не торопясь. Затяжные перекуры, бесконечные разговоры на внеслужебные темы и вообще всякая волынка порученного дела для них казалась немыслимой.

<..>

Но к своему свободному времени они относились свято. Умели и отдохнуть, и развлечься. Многие обожали игру в преферанс, засиживались до часа, до двух ночи. Некоторые увлекались шахматами, любили ходить на городской стадион поболеть за местную команду, в которой играло несколько представителей Филиала. Бывало даже, сопровождали выездные матчи в Ропшу, Ижору, Гатчину. Для этого, помимо сопровождающего, Филиал выделял им грузовую машину с сиденьями в крытом брезентом кузове.

<..>

Много внимания немцы уделяли детям. Возили их в цирк, устраивали разные национальные игры в обширном дворе Большого дворца.

Для детей младшего школьного возраста в Парковской школе (здание Картинного дома великого князя Петра Федоровича) был организован спецкласс, которым руководила Александра Алексеевна Дедова. С ее слов, немецкие дети были не в пример нашим генетически дисциплинированны, аккуратны и учились только на отлично. Русским языком овладели молниеносно. Но, как и взрослые, любили ставить свою учительницу в тупик вопросами: «А почему за одинаковую работу моему папе платят в пять раз больше, чем вашим?», «Кто на самом деле первым начал прошедшую войну?», «А есть ли на самом деле Бог?» и так далее и тому подобное.

В остальном были дети как дети: шаловливые, шумные на переменках, но всегда помнили свое. На замечание учительницы: «Левис, не балуй!» – мальчишка немедленно ее поправлял: «Я не Левис, а фон Левис!»[70].

Весь Союз был покрыт секретными КБ, где работали немцы. Одна такая «шарашка» была создана в городе Ижевске на оружейном заводе. Туда и привезли Гуго Шмайссера и два десятка немцев. Напомню, что Гуго Шмайссер в 1944 г. создал 7,92 mm StG.44 (штурмовой карабин обр. 1944 г.).

В Ижевске германская «шарашка» работала 6 лет. В 1952 г. Гуго отправили в ГДР под надзор Штази, предварительно взяв грозную подписку «о неразглашении». Посему когда у Гуго немцы спрашивали, что ты делал в СССР, он грустно улыбался: «Давал русским некоторые советы».

И вот сейчас ряд наших историков утверждают, что Гуго и его коллеги 6 лет били баклуши в Ижевске. Работать не хотели, проявили полную некомпетентность и безграмотность. И куда смотрели наши «органы», позволяя немцам жить в элитном доме в центре города, где ранее обитала партноменклатура, и получать столь огромные оклады?

Замечу, что Михаил Тимофеевич Калашников прибыл в Ижевск позже Гуго, и на этом поставлю жирную точку.

Продолжать рассказ о германских специалистах, депортированных в СССР, можно до бесконечности. Разумеется, в первую очередь немцы в оборонных КБ. Но тысячи их трудились и на совсем мирных предприятиях. Так, на заводах Ленинграда и Москвы германские инженеры создавали первые отечественные телевизоры КВН-49, «Север», «Экран», «Ленинград» и другие.

В 1960—1970-х гг. я фотографировал аппаратами «Любитель» и «Москва», но мне, как и 99,9 % советских граждан, не приходило и мысли об их германском происхождении.

В 1946 г. на ленинградский Государственный оптико-механический завод ГОМЗ (позже ЛОМО) были доставлены германские специалисты, документация и оборудование. И вот в том же 1946 г. германский двухобъективный фотоаппарат «Voigtlдnger Brilliant» под названием «Комсомолец» был запущен в серийное производство.

В 1945 г. советское правительство решило перепрофилировать киевский завод «Арсенал» на выпуск различных оптических, оптико-механических и оптико-электронных приборов.

В июне – августе 1945 г. с завода «Карл Цейс» в Йене на киевский завод «Арсенал» было перевезено несколько сот станков и различного оборудования, а также около сотни конструкторов, технологов и квалифицированных рабочих-оптиков. В 1947 г. немцы уехали на родину. На заводе осталось лишь 5 человек, создавших в Киеве семьи.

Кроме того, был вывезен задел деталей фотоаппаратов и объективов «Contax». В 1947 г. на «Арсенале» начался выпуск фотоаппарата «Киев-2», который являлся точной копией фотоаппарата «Contax II», а в 1952 г. – фотоаппарата «Киев-3» – копии «Contax III».

В 1952–1960 гг. все депортированные немецкие специалисты покинули СССР. Вместе с ними уехали и сотни «советских жен». Только в сухумском санатории «Синоп» для преодоления языкового барьера и «мягкой слежки» за немецкими специалистами-атомщиками Берия решил использовать девушек-радисток, ранее готовившихся в НКВД для заброски в тыл противника. В такие спецшколы набирали семнадцатилетних девушек. По приказу генерал-лейтенанта П. А. Судоплатова около 50 наиболее симпатичных разведчиц прошли соответствующее обучение и были направлены в «шарашки». Кто-то из особистов в шутку назвал их «немецкими Танечками». Это название прижилось и даже появилось в секретной документации.

«Танечки» переводили и «стучали», а в свободное от работы время скрашивали досуг немцев. Кстати, последнее тоже весьма помогало работе – мужчина может свихнуться, сидя под замком и занимаясь исключительно ядерной физикой. Об ударных темпах «Танечек» можно судить по тому, что за время пребывания немцев, работавших над атомной тематикой в «Синопе», в СССР было заключено 23 русско-германских брака и родилось 14 детей.

Ну а у поселка Михайловка севернее Сухуми на склоне кладбища осталось 10 немецких могил.

Депортация «мозгов» в 1946 г. стала последней депортацией, связанной со Второй мировой войной.

«Мягкая» депортация 1946 г. существенно повысила обороноспособность СССР и помогла достичь военного паритета с США при существенно меньших затратах из бюджета страны.

Глава 7. Выселение татар из Крыма

Начну с лживости утверждения, что татары – коренное население Крыма. Ко времени прихода татар в Крым в XIII веке там проживали десятки народов. С IV века до н. э. там жили греки. В III–IV веках н. э. Крым стал христианским (православным). На полуострове сохранились развалины многих десятков христианских церквей и монастырей. В IX–XIII веках там селились русские (русы). Вспомним, что в Херсонесе крестился киевский князь Владимир Святославич.

С начала XVI века основным способом производства крымских татар стал… разбой. Они практически ежегодно нападали или на Московское государство, или на Речь Посполитую. Так, только во второй половине XVI века они нападали на Русь 48 раз!

В 1511 г. крымские татары дошли до Оки. В дальнейшем в каждое десятилетие происходило по несколько походов татар. Вот