Специалистов по турбореактивным двигателям отправили на опытный завод № 2, расположенный на Волге недалеко от Куйбышева. Там же разместили и группу прибористов во главе с Лертесом, так как ограниченные возможности завода № 1 не позволяли организовать там третье ОКБ. Небольшие группы двигателистов были отправлены на заводы № 500 в Тушине и № 456 в Химках.

В авиапроме, как, впрочем, и везде в СССР, германским специалистам были созданы относительно (на конец 1940-х гг.) комфортные условия. К примеру, в 1948 г. на заводе № 2 немецкий инженер получал оклад 2300 рублей, а рабочий – 1460 рублей. Оклады же высококвалифицированных специалистов доходили до 7000 рублей.

В поселках заводов № 1 и № 2 для детей немецких специалистов были открыты специальные школы.

С конца 1940-х гг. немецким специалистам стали давать 24-дневный отпуск, однако выезд в Германию или в крупные города Советского Союза им запрещался.

Численность авиационных специалистов и членов их семей на заводах МАП[67]

Директором завода № 1 был назначен генерал В. И. Абрамов, главным конструктором – немец Брунольф Бааде. Советским дублером главного конструктора стал С. М. Алексеев. Кроме немцев на опытном заводе № 1 работало около полутора тысяч русских, в подавляющем большинстве рабочих.

Немецкие специалисты работали на заводе № 1 и других предприятиях до середины 1950 г. Первая партия в 800 человек с заводов № 1 и № 2 отбыла в ГДР осенью 1950 г. Последние немцы покинули заводы № 1 и № 2 во второй половине 1953 г.

Германских ракетчиков из советско-германского института «Нордхаузен» отправили на остров Городомля на озере Селигер. Туда прибыло более 150 специалистов, а с семьями число немцев доходило до 500 человек. В их числе было 13 профессоров, 32 доктора-инженера, 85 дипломированных инженеров и 21 инженер-практик.

Организация немецких специалистов на острове Городомля получила статус филиала № 1 НИИ-88.

По свидетельству Б. Е. Чертока: «Размещение по прибытии в Союз производилось во вполне пригодных для проживания зданиях. От места жительства до работы и обратно, если это было достаточно далеко, специалисты доставлялись на автобусах. На острове Городомля все жилые здания были добротно отремонтированы и жилищные условия были по тем временам вполне приличные. Во всяком случае, семейные специалисты получили отдельные двух- и трехкомнатные квартиры. Я, когда приезжал на остров, мог только завидовать, ибо в Москве жил с семьей в коммунальной четырехкомнатной квартире, занимая две комнаты общей площадью 24 квадратных метра. Многие наши специалисты и рабочие еще жили в бараках, где не было самых элементарных удобств.

В зависимости от квалификации и ученых званий или степеней немецким специалистам устанавливалась довольно высокая зарплата. Так, например, доктора Магнус, Умпфенбах, Шмидт получали по 6 тыс. рублей в месяц, Греттруп и Швардт – по 4,5 тыс. рублей, дипломированные инженеры – в среднем по 4 тыс. рублей.

Для сравнения можно привести тогдашние месячные оклады основных руководящих специалистов НИИ-88 (это в 1947 г.): у Королева – главного конструктора и начальника отдела – 6 тыс. рублей, у главного инженера института Победоносцева – 5 тыс. рублей, у заместителя Королева Мишина – 2,5 тыс. рублей. Мой оклад был 3 тыс. рублей.

Наравне со всеми советскими специалистами, работавшими в НИИ-88, немцы поощрялись сверх указанных окладов большими денежными премиями за выполнение в плановые сроки этапов работ.

В выходные и праздничные дни разрешались выезды в районный центр Осташков, Москву, посещение магазинов, рынков, театров и музеев. Поэтому жизнь на острове за колючей проволокой не могла идти ни в какое сравнение с положением военнопленных»[68].

Периодически группы германских ракетчиков выезжали на испытания «изделий» на ракетный полигон Капустин Яр (в 100 км восточнее Сталинграда).

Из Германии были вывезены 1600 человек, имевших отношение к ядерным исследованиям, среди них 111 докторов физико-математических наук.

«Профессор Густав Герц (лауреат Нобелевской премии) возглавил институт под шифром «Г» в г. Сухуми, занимающийся проблемой разделения изотопов методом газовой диффузии. Арденне возглавляет институт под шифром «А», занимающийся разделением изотопов магнитным способом. Профессор Позе возглавил институт под шифром «В» в Обнинске, занимающийся разработкой ядерных реакторов и общей теорией ядерных процессов. Профессора Доппель и Фольмер трудились в знаменитом сейчас «Плутониевом институте» НИИ-9. Доппель создает аппаратуру для измерений кинетики ядерных взрывов, а Фольмер проектирует завод по производству тяжёлой воды.

Доктор Стейнбек в институте «А» проектирует и изготовляет первые в России центрифуги для разделения изотопов урана методом газового центрифугирования. Деятельность доктора Стейнбека с большей долей вероятности подтверждает догадку историков о существовании в Германии ещё до окончания войны полупромышленных центрифуг для наработки урана-235. Как известно, метод газового центрифугирования стал основным в наработке громадных запасов оружейного урана в СССР. Но, во время работы Стейнбека в СССР, все данные о технологиях газового центрифугирования в разделении изотопов были уже давно известны Курчатову из данных нашей разведки в США. Тем не менее руководителем проекта разделения изотопов методом газового центрифугирования был назначен Стейнбек, а не отечественный учёный. Как показывает практика назначения руководителями научных исследований в СССР, немецкие специалисты назначались руководить проектами только в том случае, если их знания превышали знания советских специалистов. Поскольку учёным СССР из данных агентурной разведки и информации Клауса Фукса были досконально известны американо-английские технологии центрифугирования, назначение Стейнбека косвенно подтверждает предположение, что немцы знали о технологиях промышленного центрифугирования гораздо больше, чем англо-американцы.

Профессор Тиссен (мировой авторитет в данной области) создает сверхтонкие диафрагмы для газодиффузионных установок разделения изотопов. Деятельность Тиссена также подтверждает предположение о том, что немцы знали и об этом методе разделения по крайней мере не меньше англо-американцев.

Из всех немецких ученых более всех И. В. Сталин выделял профессора (доктора) Н. Риля. Известно, что профессор Риль в те голодные и небогатые послевоенные годы получил в качестве премии от советского правительства автомобиль (такой же автомобиль получил и сам И. В. Курчатов), премию в 350 000 руб. (очень большую для того времени сумму), дачу в престижном дачном поселке Жуковка (под Москвой) по соседству с дачами отечественных ученых-атомщиков. Уже после взрыва первой советской атомной бомбы многие ученые-атомщики из Германии получили высшие советские правительственные награды. Профессор Риль получил звание Героя Социалистического Труда СССР. Многие немецкие специалисты были награждены наградами СССР или большими денежными премиями. Фон Арденне был также награжден Государственной премией СССР. Под руководством профессора Риля в г. Ногинске были отработаны промышленные технологии получения чистого урана»[69].

В Ораниенбауме (Ломоносове) немцы работали над созданием принципиально новых торпед и мин.

Семейные специалисты получили отдельные квартиры в крыльях Большого Меньшиковского дворца. Оклады немцев были существенно выше, чем аналогичных отечественных специалистов. Так, чертежницы получали 1500 рублей, а оклады дипломированных специалистов и докторов наук достигали 5–8 тыс. рублей. Молодые же советские специалисты, работавшие в Филиале,