жеребцов. Взял жеребца, которого родители считали слишком диким для детей, и поскакал по тропинкам за пределами фермы. Он был быстрее ветра, и я думал, что мы с ним летим как единое целое. Только вот в какой-то момент я понял, что все, что казалось под контролем, на самом деле это игра моего коня. Он резко рванул в сторону ручья, а я едва успел сгруппироваться. – Парень усмехнулся. – С тех пор я понял одно: техника важна, но уважение и доверие к коню важнее. Он покажет тебе, чего стоит, и если ты его не уважаешь, то все полетит к чертям.

– У меня дома есть Шэдоу. Мы с ним с самой первой поездки вместе, – улыбнулась я, вспоминая любимую лошадь, которую оставила одну на такой долгий срок впервые. – А тебя дома кто ждет?

– Буцефал.

– Буцефал? – скептически приподняла я бровь и тут же рассмеялась.

– Что такое?

– Какие же вы парни предсказуемые. Второй вариант в списке имен был Спирит?

– Мне было тогда семь, – закатил глаза Николас. – Какой мальчик, увлекающийся конным спортом, не фанатеет в таком возрасте от Буцефала?

– Ему хотя бы подходит это имя?

– Конечно.

– Дай угадаю: он такой же большой, черный и неукротимый?

– Нет, – усмехнулся Николас, – он так же катает великого всадника.

Я оторопела от такого наглого самолюбия. Не дожидаясь моего ответа, под громкий смех Николаса Орфей рванул с места.

Николас бросил на меня взгляд через плечо, говоривший об очередном вызове, и мне не осталось ничего, как рвануть вслед за ним.

Оранжевые лучи закатного солнца уже скрылись за горизонтом, но чувство, что я хочу гулять так в компании Кайла, Николаса и Орфея до самого рассвета, не покидало меня весь путь, пока мы не вернулись в лагерь.

Когда лошади были отведены в конюшню, Джойс уже поджидала меня у домика. Она схватила меня за руку так резко, что я едва не потеряла равновесие, и заговорила взволнованно, почти на одном дыхании:

– Ты уже слышала? К нам приехал принц Люксембурга!

– Какой еще принц? – Я от неожиданности даже остановилась. Сердце сжалось, предчувствуя какую-то неприятность.

– Самый настоящий! Внук короля Люксембурга!

– Он тоже будет участвовать с нами в финале? – Внутри уже закипало раздражение: мало нам местных богачей, так теперь еще и королевские особы.

– Да! Говорят, что он невероятно хорош в верховой езде. И, между прочим, ему всего семнадцать.

– Ты его видела?

– Нет, никто пока не видел. Но смотри. – Джойс указала на дальний домик, возле которого скучал мужчина в черной одежде, высокий и непроницаемый, словно камень. – Это его охранник. Значит, принц поселился там. Но, говорят, тренироваться он будет отдельно…

Мысли закружились вихрем, а злость мгновенно поднялась, как горячая волна.

– Джойс! Ты понимаешь, что это значит?!

– Что? – Подруга вскинула брови, но в ее глазах уже мелькнула догадка.

– Мое место хотели отдать принцу! – Слова сами вырвались, резкие, с хрипотцой. – Они планировали вышвырнуть меня, чтобы подселить его! Да кто он такой, чтобы забирать то, что я честно заслужила?! – Внутри все кипело, пальцы сжались в кулаки.

Я с трудом заработала это место, а кто-то приходит и занимает его, только потому что член королевской семьи!

– И что ты собираешься делать? – осторожно спросила Джойс.

– Я хочу увидеть его и спросить! – с вызовом бросила я. Сердце колотилось так, что казалось, его услышит весь лагерь.

– Ты с ума сошла, – Джойс закатила глаза и покачала головой. – Тебя тогда точно вышвырнут. – Через секунду на ее лице заиграла хитрая ухмылка, противоречащая милому невинному личику: – У меня есть идея получше. Только нужно дождаться ночи.

Глава 6

Общие интересы сближают, а общие преступления зарождают настоящую дружбу.

Все три часа, после ужина и ожидания, когда все лягут спать, были невыносимо долгими. Джойс до последнего момента не раскрывала своих зловещих планов. Но мини-командир в юбке все же раскололся перед тем, как мы вышли из нашего домика.

Мы тихо, почти крадучись, пробрались к конюшне. Я шла за Джойс, злясь на принца и одновременно на себя, что соглашаюсь на ее сумасшедшие планы. Но азарт все же играл во мне сильнее, и я даже была рада возможности совершить этот маленький акт мести.

Ночной лагерь был окутан туманом и запахом морской соли. Луна пряталась за облаками, и каждый наш шаг казался слишком громким. Я чувствовала себя дезертиром, которого вот-вот поймают.

– Потише, – шепнула Джойс, прижимаясь к стене, – там дежурный может проходить.

Мы затаились, прячась за кустами. Холодная роса промочила колени, а сердце бешено колотилось.

– Это глупо, – прошипела я, но злость на «высокородного» не позволяла отступить, – но пусть знает, что здесь ему никто не рад.

Мы двинулись дальше, оглядываясь каждые несколько шагов. Джойс достала маленький фонарик, прикрыв его ладонью, чтобы свет не выдал нас. Я тоже выудила из кармана телефон, подсвечивая себе дорогу узкой полоской света. Несколько раз я споткнулась: то зацеплюсь носком за корень, то врежусь в невидимую в темноте скамейку. Джойс тихо фыркала, но сама едва не упала, зацепившись за ведро.

– Если нас поймают, я скажу, что ты меня заставила, – прошипела она, но глаза ее блестели от веселья.

Конюшня пахла сладким сеном и теплым дыханием лошадей. Мы открыли тяжелую дверь, которая предательски скрипнула. Я замерла, вслушиваясь: кроме тихого фырканья и переступания копыт ни звука.

– Видишь жеребца в десятом стойле? – Джойс наклонилась ко мне и показала на темную фигуру, едва различимую в полумраке. – Это его конь.

– Откуда ты знаешь? – прошептала я, чувствуя, как злость смешивается с волнением.

– Я сегодня обходила все стойла. Этого здесь не было. Значит, он приехал вместе с принцем. То есть всем выделили лошадей, а он один будет со своей? Так нечестно.

Мы переглянулись. Одинаковые улыбки медленно расползлись по нашим лицам.

– Давай сделаем ему «инициацию», – хихикнула Джойс, уже доставая из кармана ленты и бантики.

Мы двинулись к стойлу, стараясь не разбудить жеребца. Он сонно жевал сено, лишь раз фыркнул, когда я нечаянно задела дверцу. Я замерла, прижавшись к доскам, чувствуя, как сердце ушло в пятки. Но конь только лениво повернул голову и снова закрыл глаза.

– Быстрее, пока он не передумал, – шепнула Джойс.

Я достала ярко-розовые ленточки, а она банты. Мы осторожно вплели ленты в густую гриву, стараясь не задеть уши. Джойс принялась плести косички и завязывать их розовыми бантами с блестками, сдерживая смешок. Я добавила пару завитушек на лбу, а она закрепила блестку, которая весело засияла в свете фонарика.

– Шедевр, – выдохнула Джойс, отступая на шаг.