отдельно пометьте, где ваш товар уже появился. Иначе я посчитаю ваш собственный след как рынок.

— Калькулятор будет.

— Вы сначала не обещайте.

Эмма Марковна поставила на стол хлеб.

— Правильно. У нас уже один мужчина всё обещает. Второму места нет.

Миша взял хлеб и посмотрел на меня поверх очков.

— До восьми вечера. Позже Фира меня выгонит спать.

— Не выгоню, — сказала Фира. — Выключу свет.

На улице я остановился под фонарём и пересчитал деньги в карманах. Наличными оставалось около трёхсот семидесяти шести рублей. Двести по Горькому уже не лежали ни у меня, ни у Коли; в книжке напротив Коли всё ещё стояло «200».

Я зачеркнул слово «ждать» и написал: «Коля — 200. Маршрут встал. Срока нет». Ниже добавил: «Кац — расчёты. Нужен Б3-21 на ночь». Потом закрыл книжку. До клуба завтра надо было успеть к половине шестого.

Глава 11. На одну ночь

В понедельник, пятого ноября, я спросил про калькулятор у Зинаиды Павловны.

Она заполняла ведомость на отпуск. Ручка шла по строке медленно, с остановками на каждой цифре. Я дождался, пока она поставит точку.

— Инженерный калькулятор Б3-21 где можно достать на вечер?

Зинаида Павловна подняла глаза.

— На нашей базе?

— В городе.

— Я на работу прихожу не городом заведовать.

Она перевернула лист и продолжила писать. Через две строки всё-таки спросила:

— Вам зачем?

— Расчёт сделать.

— У нас счёты есть.

— Нужны функции.

— Какие ещё функции у учётчика?

— Не по работе базы.

Теперь она положила ручку.

— Тогда почему спрашиваете на работе?

— Потому что здесь могут знать, кому такие приборы поступают.

Зинаида Павловна посмотрела на открытую дверь и понизила голос.

— В отделе оборудования есть список получателей. Но частному человеку прибор никто не выдаст. И вы туда не ходите с деньгами.

— Я ещё не говорил про деньги.

— Вы уже полезли во внутренний карман.

Она снова взяла ручку.

— В политехническом институте лаборатория. Там у них два. Один всё время в ремонте. Второй у Лидии Семёновны. Фамилии не знаю. Мой племянник там диплом пишет и уже месяц жалуется, что ему дают на сорок минут.

— Телефон?

— Не дам. Сначала племянника спрошу.

— Мне сегодня.

— Тогда сами идите. Только меня не называйте.

— К кому?

— К Лидии Семёновне. Этого вам хватит.

В прежней жизни у меня в телефоне было приложение, которое считало то же самое за секунду, и я ни разу не сказал ему спасибо. Здесь мне предстояло вечером идти в чужой институт, произносить не своё имя и упрашивать лаборантку ради машинки, которая умела делить с остатком.

Витя появился в дверях с незакрытой папкой.

— Громов, вторая копия нашлась.

— Где?

— У Борисенко в столе, под путевыми листами.

— Значит, оба экземпляра на месте.

— На месте-то на месте. Только два акта в журнале зарегистрированы раньше, чем на них появились подписи.

Зинаида Павловна перестала писать.

— Какие акты?

Витя прижал папку к груди.

— Никакие. Громов, идём.

В конторе на столе лежали журнал регистрации и два экземпляра акта. Даты подписей не сходились на один день. Витя поставил рядом календарь за август и начал считать рабочие смены.

— Могли подписать позже, — сказал он.

— Могли. Тогда исправленная сумма появилась бы после подписи.

— Она появилась раньше.

— Значит, акт подгоняли под уже сделанную запись.

Витя провёл ладонью по лицу.

— Кому показывал?

— Никому.

— Смирнову номера называл?

— В воскресенье. Ты уже знаешь.

Витя постучал пальцем по полю журнала.

— Знаю. Поэтому дальше без устных договорённостей: что проверяем, сначала записываем вдвоём, и бумаги из шкафа не выходят.

В коридоре крикнули, что машина с посудой пришла без пломбы. Витя закрыл журнал, запер его в шкаф и сунул ключ мне.

— Держи.

— Почему мне?

— Потому что у меня сейчас будет машина без пломбы, две кладовщицы и водитель, который уже говорит, что опаздывает. Если ключ останется у меня, я положу его куда-нибудь правильно и потом не найду. В половине пятого вернёшь.

Он ушёл бегом. Ключ остался у меня на ладони.

До обеда я проверял даты по карточкам. В одном акте списали двенадцать настольных ламп как бой. В накладной магазина на следующий день стояло десять тех же ламп, только с другим артикулом. Цена отличалась на рубль восемьдесят. Я переписал номера на отдельный лист и убрал под журнал.

В половине первого в контору вошёл мужчина в сером костюме. На лацкане висел институтский значок. Он спросил Белова, увидел меня и положил на стол сложенный лист.

— Виктор Семёнович сказал передать вам. Это отдельно — за августовские книги и лампы.

В листе стояли номера двух актов, подпись Вити и сумма: двадцать пять рублей.

— В кассу?

— Нет. Премиальный фонд. Первая выплата была за три строки, эта — за то, откуда они взялись. Распишитесь здесь.

Я расписался. Мужчина отсчитал пять пятёрок и убрал лист в папку.

Двадцать пять рублей легли во внутренний карман. После столовой и трамвая у меня стало чуть больше четырёхсот.

В институт я приехал после трёх. Вахтёрша выслушала фамилию Лидии Семёновны, посмотрела на мой пропуск с базы и вернула его.

— К ней сегодня половина института идёт. Подвал, после электрощитовой. Только сначала решите, что вы у неё просите.

У лестницы студент с рулоном чертежей услышал фамилию и показал вниз.

— Если за калькулятором, шнур при вас пусть положит. Утром его нашли в соседней лаборатории, теперь она каждому про шнур рассказывает.

— А сам калькулятор?

— Калькулятор никуда не уходил. В этом и вся неприятность.

В подвале пахло нагретой изоляцией и пылью. За второй дверью стояли четыре стола. На одном работал арифмометр, возле другого двое студентов спорили над формулой. У окна сидела женщина лет пятидесяти в белом халате. Перед ней лежал журнал, ключи и серый калькулятор в пластиковом футляре.

— Лидия Семёновна?

Она не ответила сразу. Дождалась, пока студент закончит считать, забрала у него калькулятор и проверила корпус.

— Кто спрашивает?

— Громов. Мне нужен Б3-21 на одну ночь.

Студенты перестали спорить.

— Вам тоже?

— Для расчёта.

— Всем для расчёта. Одному диссертацию, другому диплом, третьему просто интересно. Вы из какой кафедры?

— Не из института.

Лидия Семёновна закрыла футляр.

—