стейка на одном из бицепсов. На стене позади него висела табличка, прославляющая возрождение великого бистекка алла фиорентина – знаменитого флорентийского Т-образного стейка, запрещенного во время шумихи из-за коровьего бешенства. К счастью для Серджио и его куда более известного соперника Дарио Чеккини в Панцано, запрет длился всего год.

Нико поднял салфетку с кростини.

– Спасибо. Вернусь позже за цыпленком.

– В любое время, – ответил тот, не отрывая головы от весов.

В среду утром Даниэль покинул свою комнату в казарме в шесть десять. Ночью он плохо спал из-за Розальбы. Что-то беспокоило его, но он не мог понять, что именно. Дело было не только в том, что она старше. Возможно, это был человек без лица, который вторгался в сны, пугая его. Он спустился вниз и заглянул в подсобку, чтобы перекинуться парой слов с бригадиром, дежурившим ночью. Винс крепко спал, сгорбившись над столом. Даниэль разбудил его.

– Иди спать. Я приму смену.

– Спасибо, – пробормотал тот, – ничего не поступало.

– Жаль. Нам бы не помешали новости.

Даниэль прошел в кабинет маршала, включил компьютер и начал искать пиратскую копию «Чудо-женщины». Он видел фотографии израильской актрисы, исполняющей эту роль, она была очень похожа на Розальбу.

Звонок из участка карабинеров в Сан-Джиминьяно поступил в шесть двадцать. Там заметили пропавшую машину Avis, на которой по окраинам городка катался какой-то парень с подружкой. Дежурный карабинер спросил, желает ли маршал Перилло сам забрать машину и подростков или участок в Сан-Джиминьяно должен взять это на себя.

– Я сообщу вам, – ответил Даниэль и повесил трубку. Стоит ли будить маршала? Тот лег поздно и наверняка будет с похмелья. Кроме того, он никогда не спускался вниз до восьми. Может, подождать? «Чудо-женщина» была готова к загрузке.

Нет. Долг превыше всего, даже если настроение маршала будет отвратительным до конца дня.

Даниэль снял трубку и позвонил наверх.

Нико следовал за Хвостиком, который учуял запах одеколона Гоголя и поспешил вниз по дороге, ведущей из города. Они нашли его греющимся на каменной скамье в саду Медичи за домом престарелых. Пальто было расстегнуто, под ним виднелась пижама, ноги босые.

– Я принес тебе завтрак. – Нико сел рядом с Гоголем и поставил между ними термос и кростини.

Гоголь выхватил кростини со шпиком, даже не взглянув на Нико. Хвостик сел у ног старика, глядя снизу вверх с надеждой.

– Я жаждал мира с Богом на последнем берегу жизни, – сказал он.

– До последнего берега тебе еще далеко, – ответил Нико. Эту цитату он понял. Гоголь не хотел, чтобы он был здесь. – Мне жаль, что я вчера тебя расстроил.

Гоголь молча жевал свой кростини.

Нико открутил крышку термоса и налил кофе. Старик проигнорировал предложение.

– Я не виню тебя за то, что ты не пришел в кафе. – Нико продолжал держать чашку. – Солнце сегодня приятно согревает. – Сад, большое элегантное пространство с извилистыми дорожками и арочными каменными нишами, теперь был в плачевном состоянии: ковер сорняков покрывал гравийные дорожки, живая изгородь из самшита засохла, немногие уцелевшие, покрытые плесенью кусты роз отчаянно нуждались в обрезке. – Я неправильно тебя понял, – добавил Нико, – маршал не плохой человек, да? Ты пытался сказать мне что-то другое.

Гоголь наклонился и отдал собаке то немногое, что осталось от кростини.

– Когда явится истина твоим очам… – Он выхватил чашку у Нико и отпил. – Джимми – художник кофе, его напиток приносит счастье.

Нико наклонился вперед и посмотрел на старика. Он хотел, чтобы Гоголь посмотрел ему в глаза.

– Какую истину ты пытался мне донести?

Старик покачал головой и откусил от кростини с салями.

– Гоголь, ты знаешь, кто этот убитый?

– Мертвый – это хорошо.

– Ты знаешь. Кто он?

– Ты мой друг. Держись подальше.

– Если мы друзья, объясни мне, почему мне следует держаться подальше.

Гоголь обхватил себя руками, словно его пронзил холодный ветер.

– Ибо твое сердце не обретет покоя. – Он начал раскачиваться взад-вперед. – Будет много плача и никакого пения. Твоя жена – хорошая женщина, она знает.

– Моя жена умерла.

Гоголь перестал раскачиваться и крепко обнял Нико.

– Я пойду. – Он поднялся и помахал рукой. – Завтра, если буду жив.

Нико и Хвостик тоже встали.

– Мы проводим тебя.

– Мне не грозит заблудиться в темном лесу. Это ты должен быть осторожен. Часть твоей жены продолжает жить.

Гоголь уже далек от нормальной жизни, подумал Нико, наблюдая, как старик ковыляет вверх по склону, ведущему к бывшей вилле Медичи, ныне дому престарелых. Что его друг имел в виду, говоря, что часть Риты продолжает жить? Воспоминания о ней? Или что она что-то знала?

Глава VII

По дороге в Сан-Джиминьяно Перилло позвонил Нико и сообщил ему последние новости:

– Машину Гарретта нашли. Мы едем забрать ее и допросить двух идиотов, которые ее угнали. Слушай дальше, когда я вчера вечером вернулся домой, Делла Ланге ждал моего звонка, что заставило меня довольно быстро протрезветь. Вскрытие показало, что у Гарретта была поздняя стадия рака. Ему оставалось всего несколько месяцев. Делла Ланге считает, что это убийство из милосердия.

Звонок застал Нико в тот момент, когда он садился в свою машину вместе с Хвостиком. Он глубоко вздохнул, обдумывая услышанное, и ответил:

– Заместитель прокурора считает, что жертва наняла кого-то, чтобы тот убил его, выстрелив в лицо? И после того как ему заплатили за убийство, он забирает бумажник и кредитки, но уходит, оставив часы за пять тысяч долларов и браслет с подвеской за четырнадцать сотен евро? – Нико покачал головой. – Нет.

Он услышал громкий звук, Перилло что-то ударил.

– Именно так я и думал. Значит, хладнокровное убийство. Ciao, Нико. – Он отключился. – Дорогой Даниэль, сегодня будет очень хороший день.

Юноша с облегчением улыбнулся.

Высокий красивый карабинер в форме встретил их у входа в участок Сан-Джиминьяно. Перилло и Даниэль были в джинсах.

– Подростки внутри. Мы сняли с них отпечатки, и все. Решил, что вы захотите сами их допросить.

– Спасибо, – поблагодарил Перилло, представив себя и Даниэля маршалу второго ранга Давиде Серрони. – Пусть они пока посидят, поразглядывают стены. Ключи от машины?

Серрони протянул их.

– Она припаркована сзади.

– Это хорошо. – Перилло заметил «Панду» от Avis.

Даниэль сунул большие пальцы за поясные петли джинсов и посмотрел на четырнадцать башен, прославивших Сан-Джиминьяно. Когда-то город мог похвастаться семьюдесятью двумя башнями. Когда-нибудь он выберется сюда.

– Хорошо, что машину нашли.

– Да, но что еще лучше – она вся в пыли и птичьем помете, а значит, парень, угнавший машину, не потрудился ее помыть. Надеюсь, он не притронулся и к салону. Если машина принадлежит жертве, внутри может быть что-то полезное.

Перилло натянул резиновые перчатки и