убирайтесь отсюда, — обратился я к управляющему и официантке, которые уже опустились на колени. — Давай-давайте, встали и пулей!

Официантка и управляющий стали неуверенно, растерянно подниматься, не смея поднять глаза. Не сказать, что я сильно сопереживал им. Это же надо совершенно не иметь чувства собственного достоинства, чтобы так унижаться перед парой гнусных выродков! Как человек может до такого опуститься? И всё же мне было противно наблюдать столь демонстративное и вопиющее унижение слабых.

— Э, стоять! Я не давал разрешения! — воскликнул парень в синей рубашке. — А ты ещё кто такой?

— Давайте, живо, — я схватил за плечо управляющего и легонько толкнул, чтобы он уходил.

— Спасибо, спасибо, господин, — управляющий, кланяясь, удалился прочь, а за ним и официантка спешно зацокала каблуками.

— Я не понял, что ты себе позволяешь? — парень в синей рубашке вскочил.

— А ты что себе позволяешь, дятел? Сядь и успокойся, пока я тебя не вышвырнул отсюда, — я сунул ему под нос придурку кулак с гербовым перстнем. Ну хоть где-то моё благородное происхождение пригодилось. Это должно было успокоить засранца, если тот имел титул ниже моего. — Князь Скуратов.

— Погоди-погоди, Василий, присядь, — вмешался парень в белом пиджаке.

Под пиджаком второй молодой человек носил чёрную рубашку с расстёгнутым воротом, под которым поблёскивал золотой крестик. На пальце парня был гербовой перстень, как, впрочем, и у его приятеля. Кудрявая светлая шевелюра сочеталась со смазливым лицом, испорченным чрезмерно широким ртом.

Вася, как ни странно, моментально послушался своего друга и уселся, продолжая сверлить меня негодующим взглядом, а кудрявый обратился ко мне спокойным и почти миролюбивым тоном:

— Значит, вы — господин Скуратов? Погодите… Вы, кажется, прилетели к нам на днях, верно?

— Да, было такое.

— Ага! И вы ещё со своей спутницей сражались с полчищами палконогих. Мы с отцом еле-еле успели к вам на помощь, чтобы вас не загрызли эти твари. Кстати, я — Михаил Щербатов. Очень приятно.

Вначале я почему-то думал, что сын губернатора — парень в синей рубашке (хотя того даже «сиятельством» не называли), но, как оказалось — нет. То-то и думаю, слишком уж знакомой выглядит эта широкая складка рта. Как будто видел где-то. Действительно, видел… у губернатора. Похоже, молодой Щербатов тоже принимал участие в том сражении с палконогими, раз знал такие подробности.

— Вы преувеличиваете, — сказал я. — Мы успешно разобрались с целой толпой палочников. Вы приехали поздновато.

— А мне, наоборот, показалось, что вы находились в затруднительном положении… А, впрочем, неважно. Главное, что мы отбили ту чёртову атаку. Палконогие — ужасно противные твари, постоянно создают проблемы. Так что вам угодно, господин Скуратов?

— Всего-навсего чтобы вы вели себя потише и не унижали этих людей, которые ни в чём не виноватые.

— В самом деле так считаете? А знаете ли вы, что в этом заведении практикуется чрезвычайно свинское отношение к посетителям? Причём такое происходит уже далеко не первый раз. Вот мы и решили проучить их немного. Пусть знают. Возможно, впредь будут более учтивы и аккуратны.

— Мне кажется, они уже всё поняли. А вы наделали много шума и намусорили.

— Я бы не был столь уверен, что они поняли. Чернь тупа, до неё трудно доходит. Если холопов не учить постоянно, они быстро отбиваются от рук.

— Это дело владельца. А не ваше.

— Смотря с какой стороны посмотреть. Мой отец — губернатор Уральского округа. А я — его помощник. Нас положение обязывает следить за порядком.

— Это не похоже на порядок, — я кивнул на разбросанные по полу осколки тарелок и еду.

— И, тем не менее, здесь начальство — мы с отцом. Вы — гость в нашем городе, поэтому я не буду вас упрекать в том, что вы влезли не в своё дело. Но в следующий раз лучше бы вам так не поступать. Уясните раз и навсегда, господин Скуратов. Пойдём, Василий, в этом заведении слишком грязно. Здесь только свиней кормить, — Щербатов встал, поправил пиджак. Поднялся и его друг, который явно играл второстепенную роль. Оба вышли.

Не успел я проводить двух высокородных мразей взглядом, как возле меня словно из-под земли вырос управляющий.

— О, ваше сиятельство, премного вам благодарен! — кланяясь, проговорил он. — Вы спасли нас! Не знаю, что и было бы, если бы не ваше вмешательство!

— А в чём, собственно, проблема? Из-за чего весь сыр-бор?

— Ох, ваше сиятельство, — вздохнул управляющий. — Да по нашему недосмотру всё произошло. Виноваты-с. Показалось господам, будто салфетка грязная. А эта дурочка возьми и скажи, что, мол, не грязная она. Но разве же можно так обращаться с благородными? Не положено ведь! Куда это годится!

Я вздохнул. До чего ж было тошно от раболепия и подобострастия этих людей. Взрослый же мужик, вон усы под носом растут, а чувства собственного достоинства ни на грош. Я взял тканевую салфетку, осмотрел её. Один край немного выцвел, но никакой грязи не обнаружилось.

— Как по мне, всё чисто.

— Так, может, его сиятельство углядели чего. Я-то не проверял. Поди пятно какое или ещё чего… нет, вы не подумайте, я не к тому клоню, что у нас в заведение грязно, но… — управляющий понял, что сам себя загнал в тупик и нервно сглотнул.

— Приятель, не унижайся в следующий раз перед этими уродами, — проговорил я. — Если начнёт буйствовать, гони в шею. Или в полицию звони.

— Никак нельзя в полицию, ваше сиятельство! Иначе — скандал! Репутация заведения пострадает! Мне ж потом хозяин голову снимет с плеч. Я уже распорядился позвонить ему. В таких ситуациях только он и поможет. А как иначе-с? Нельзя лицо аристократическое выгнать из заведения. Невозможно никак!

Эти холуи были готовы сказать, что чёрное — это белое, лишь бы угодить очередной аристократической роже. Мне больше не о чем было разговаривать с управляющим. Я направился к выходу, где меня ждал Фёдор и всё так же неуверенно топтались два бесполезных мордоворота-охранника, как вдруг в дверь влетела девушка, одетая в чёрный мотоциклетный наряд. Под расстёгнутой кожаной курткой была майка с глубоким вырезом, приоткрывающая заманчивый вид на внушительного размера бюст. Хвост вьющихся тёмных волос ниспадал на спину. Большие карие глаза пылали гневом, аккуратный ротик был плотно сжат. В руке вошедшая держала шлем.

— Так, что здесь произошло? —