На игру я приехал чуть раньше, чем обычно: припарковался перед ледовой ареной ровно в четыре часа. Погода стояла мерзейшая: с неба не то лил дождь, не то падал снег, а ветер сбивал с ног. Говорят, то же самое будет и завтра. В Швеции часто случаются резкие перемены погоды, наверное, из-за близости к Балтийскому морю. Я нацепил куртку, накинул капюшон и помчался ко входу, у которого мы с Мирой договорились встретиться. Мне, честно, до последнего не верилось, что она появится. Но она была на месте, я издалека заметил ее яркую оранжевую шапку и огромный малиновый шарф. Маленькая фигурка одиноко стояла на огромном крыльце арены, клюшки, правда, нигде не было видно. Я даже вспотел от одной мысли, что она не привезла ее. Но, подойдя ближе, заметил знакомый чехол, стоящий у стены в тени колонны. Мира же выглядела ужасно замерзшей: ее щеки были бледными, нос красным, казалось, вся она сжалась и стала еще меньше.

– Вот клюшка, – она качнула головой, наверное, у нее и руки примерзли к туловищу.

– Ага, – я схватил и открыл чехол. Та самая клюшка Easton, которую я помнил всю свою жизнь. Родители привезли ее из Америки, и она торжественно стояла в углу их комнаты. Когда я был маленьким, представлял, как стану одним из игроков НХЛ, держа клюшку в руках; а отец поддерживал, обещая, что все непременно получится. Знакомый вес, знакомый рисунок на палке. Я провел по нему пальцами и почувствовал, как меня охватывает спокойствие. Клюшка у меня, значит, все будет хорошо.

– Ну вот, отлично, – прошептала Мира. Голос у нее был хриплый.

– Э… с тобой все в порядке? – спросил я.

– Да, – она передернула плечами. – Холодно. Сейчас поищу кафе и подожду начала игры.

– Ты пойдешь на игру? – я не поверил тому, что услышал. Уж от кого, но от нее я этого не ожидал.

– Почему нет? – прохрипела она. – Делать мне особо нечего, а твое сокровище нужно потом забрать.

Я посмотрел на нее внимательнее: вид у нее и в самом деле был какой-то синюшный. И тут слова выпрыгнули из моего рта, прежде чем мозг дал разрешение на их использование:

– Тут далековато до кафе. У меня есть минут двадцать, давай подвезу тебя, ты возьмешь кофе, и потом вернемся вместе, подождешь начала игры внутри.

Мира взглянула на меня, задрав голову, в светло-карих глазах сначала промелькнула настороженность, но она быстро сменилось… удивлением? Я не распознал, что за эмоции она испытала, ее вообще сложно понять, но сопротивляться она не стала, а только молча кивнула. Ветер был очень сильный, и я предложил ей идти за мной, чтобы хоть немного укрыться за спиной. Она и тут не встала в позу, послушно поплелась следом. Я даже пошел медленнее, чтобы она успевала.

– Включи, пожалуйста, печку, мне нужно согреться, – выдохнула она, когда захлопнула дверь машины.

– Когда ты успела так замерзнуть? – удивился я.

– Ну, мне совсем не нравится холод. Да и жду тебя здесь уже какое-то время.

Ладно.

– Пристегнись, пожалуйста, – я прибавил печку и вырулил на дорогу. Она не двигалась. Да, что, блин, с ней такое. Она не знает, что существует ремень безопасности?

– Мира, – я еле сдерживал ярость. – Пристегнись.

В кафе я решил сходить сам, вытаскивать пригревшуюся Миру стало жалко. Купив то, что она попросила, я протянул ей горячий стакан, и она блаженно выдохнула:

– Кажется, жизнь начинает налаживаться.

Я улыбнулся, неожиданно вспомнив, как смешно она вчера накручивала свой короткий локон и устроила массаж моему солнечному сплетению.

Оставив ее в холле дожидаться начала, я пошел в раздевалку готовиться. Сегодня у меня нет оправданий для плохой игры. Клюшка со мной, и мне казалось, что отец рядом и вот-вот хлопнет меня по плечу на удачу. Я вздохнул и отставил ее в сторону. Играть такой памятной вещью было бы преступлением.

На короткой раскатке перед игрой я специально проехал рядом с трибунами. Если скаут здесь, пусть он меня заметит, раз я не могу заметить его. А потом меня осенило – Мира тоже где-то здесь. Я отмахнулся от этой мысли: ну здесь, понятно. Сидит, ждет свою, точнее мою, драгоценную клюшку. Ладно, сейчас не до нее.

Раздается сигнал – игра начинается. «Стокгольмские Рыси» сразу же идут в атаку и забирают преимущество, начав проверять голкипера «Модон» на прочность. Наверное, мысли о скауте окрыляют всех товарищей по команде. Я, как всегда, в третьей пятерке, поэтому дожидаюсь своей очереди и внимательно смотрю за шайбой. Неудачные пасы, которые отдают мои товарищи, играют на руку сопернику. Тренер в перерыве точно выскажется на этот счет. Я выкатываюсь на лед вместе с ребятами по звену, в венах загорается знакомый огонь, заставлявший меня подскакивать от нетерпения, но я сдерживаю его. Мне нужна холодная голова и четкий расчет. Тем более, тренер пригрозил, что не выпустит меня в следующей игре, если в этой я полезу в драку.

Розыгрыш шайбы моими партнерами по нападению, точный пас, и я рвусь вперед, оказываюсь на броске по центру в нескольких метрах от ворот. Щелчок, но шайба застревает в амуниции вратаря и не заползает за линию ворот. Черт. Ладно, игра только началась. «Модон» оказазывается сильным противником. Наши атаки не приводят к результату, и мы уходим на перерыв со счетом 0:0.

После перерыва команда соперников приободряется и отодвигает игру от своих ворот. Я стараюсь прорваться, но защитники играют хорошо и удачно блокируют мои попытки. Наконец, совершив обманный маневр, я выкатываюсь на середину поля противника и готовлюсь атаковать, как вдруг получаю удар в ногу. В глазах темнеет. В доли секунды ярость затапливает вены, я сжимаю кулак и готовлюсь ввалить игроку «Модон», чтобы запомнил на всю жизнь, но что-то на мгновение меня задерживает, и этого мгновения хватает, чтобы вспомнить, чем обернется для меня драка. О карьере в НХЛ можно будет забыть. Сглатываю, потом еще раз, и разжимаю кулак. Тринадцатый номер «Модон» вызывающе смотрит на меня и бросает:

– Тряпка.

Я вздрагиваю, когда на мое плечо ложиться рука Тома. Он качает головой. Нет, драться я не собирался. Откатываюсь в сторону, а судья уже выдает тринадцатому номеру удаление на две минуты. А вот это было хорошо. Реализовывать большинство было моей самой любимой тактикой. Я бегу так, будто у меня под ногами были раскаленные угли, рядом мчит Шмидт, а Йоханн ждал нас на позиции. Соперники, находящиеся в меньшинстве, просто не успевают за нами. Замах, шайба летит к