— он бился о камень так, будто пытался вышибить из себя собственную боль.

И когда, тяжело дыша, он всё же немного совладал с собой, глаза его горели безумием. Он повернулся к сестре и прохрипел:

— Я больше так не могу. Я не могу находиться здесь. Я пойду искать покой.

Авита смертельно побледнела. Эти слова для дракона почти всегда означали одно — поиск смерти или безумной замены для своей истины.

— Нет, Кайрен, — голос её сорвался, — давай… давай пойдём в храм. Говорят, в храме в горах можно успокоиться.

— Нет! — резко рявкнул он, и в его глазах блеснула боль. — Ты же знаешь, я ненавижу всё это. Религия не для меня. Тем более — она... Славия пришла оттуда. Это будет напоминать мне о ней!

Он снова зарычал, схватившись за голову, словно тьма и ужас изнутри разрывали его на части. В этот миг Авита впервые по-настоящему поняла: она сдаётся. Её силы уговоров и надежд исчерпались.

Она отступила на шаг назад и тихо сказала:

— Уходи. Но если будет шанс вернуться… возвратись.

Кайрен кивнул.

Он вернулся в свою комнату, и, приложив нечеловеческие усилия, переоделся. В карман сунул немного денег, кинжал и несколько амулетов. Затем открыл окно и, не оглянувшись, выпрыгнул. В полёте его тело обернулось в дракона, и он взмыл вверх, высоко-высоко, так что едва не повредил себе крылья ледяным воздухом верхних потоков.

У него оставался только один путь — туда, где можно заигрывать со смертью. Говорили, лишь битва способна ослабить эту ужасную боль.

Он тосковал, убивался по своей истине, которой больше нет и не мог контролировать свои чувства.

Авита сказала, что Славия мертва. Но эта боль не стихла, несмотря на её смерть. И такие случаи бывали. Почему он не знал об этом раньше?

«Лучше бы я… лучше бы я был со Славией помягче, — думал он с отчаянием. — Может быть, всё бы обошлось. Теперь слухи о её изменах кажутся уже не такими правдивыми…»

Но сожалеть было поздно. Крайне поздно.

Именно поэтому он решил лететь в Проклятый лес.

В его пределах будет много битв. Там можно будет выплеснуть всю накопленную ярость, утопить страдания в крови тварей. Возможно, тогда внутри станет чуточку легче. Может быть, этот ад в груди хоть немного остынет.

Кайрен летел долго, изнуряя себя, пока не выбился из сил. И вот впереди показались очертания Проклятого леса. Он начинался с тонкой пелены магического купола, которым был накрыт.

Прежде чем пересечь её, Кайрен мысленно активировал один из амулетов на теле — амулет иллюзий. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал его при встрече. Ведь в окрестностях леса иногда можно было встретить других драконов.

Теперь его облик изменился — достаточно, чтобы скрыть подлинное лицо. Никто и никогда не увидит его в таком жалком состоянии.

Он глубоко презирал себя. Ненавидел слабость. А теперь был слаб, как никогда прежде.

— Проклятый лес… — прошептал он, влетая сквозь купол. — Принимай своего нового жителя. Надолго ли?

Глава 26. Уникальный фамильяр...

Подумать только: целый администратор! Я до сих пор не могла поверить, что всё это происходит со мной.

Комната, которую мне выделили, была просто дворцом по сравнению с прежней каморкой. Просторная, с личной уборной (я аж ахнула, когда увидела!), собственной лоханью для купания и большими окнами, из которых открывался вид на закат и проклятый лес — она была потрясающей.

Я кружилась посреди комнаты, не в силах усидеть на месте. Хотелось то подпрыгнуть, то обнять кого-нибудь от радости.

И тут без стука вбежала Дина. Лицо у неё горело, глаза сверкали, будто она сама получила повышение.

— Ну ты даёшь, Мирослава! — выпалила она с порога. — В поместье теперь дикий переполох после твоего назначения!

И, не дождавшись ответа, начала тараторить, едва переводя дыхание:

— Прачки, представляешь, посерели! Вот буквально: замерли, как выжатые тряпки, и в голос шептались друг с другом — пришибленные донельзя, будто им кто-то ведро помоев на голову вылил. Эран, тот вообще почернел, как грозовая туча. Я уж думала, сейчас молниями начнёт кидаться. А потом — бац! — как даст кому-то из парней, который под руку попался! Бедняга до сих пор с синяком ходит.

Я прыснула, но Дина не собиралась останавливаться.

— Адонис, конечно, фыркнул с видом «я всегда это знал». Сказал, мол, давно мечтал жениться на девушке со статусом. А остальные парни его тут же высмеяли и крикнули: «Да ты что! Мирослава теперь без пяти минут любовница самого Ашера, так что не видать тебе её, как своих ушей!» Он, бедняжка, так надулся, что я думала — сейчас лопнет, как пузатый бурдюк!

Я смеялась уже в голос, а Дина хлопала ладонями и сияла:

— А знаешь, что самое забавное? Те, кто ещё вчера тебя гнали и травили, сегодня ходят с такими лицами… будто им по куску лимона в рот засунули! Потому что даже новую рубаху теперь не получишь, не придя к тебе на поклон. Вот они и сидят, пригорюнившись.

Мы обе рассмеялись. Дина смеялась звонко и весело, а я улыбалась, глядя на неё и вдруг подумала: неужели моя жизнь наконец-то налаживается? Неужели я перестану быть отребьем, которое с удовольствием морили голодом?

Когда Дина ушла, я опустилась на кровать и позвала Магика.

Теперь он являлся ко мне только в образе огромного, красивого барса.

Магик мягко материализовался рядом, и на ковре у моих ног легла громадная, гибкая тень. Барс открыл глаза, и зелёные искры пробежали в глубине зрачков. Я невольно улыбнулась, протянула руку и погладила его по тёплой шее.

И тут перед внутренним взором всплыла сцена, как Леон впервые увидел его.

Он тогда сидел в кресле напротив меня, с чашкой чая в руке и выглядел очень сдержанным. Но когда Магик возник прямо из воздуха, дракон поперхнулся, едва не выронил чашку и резко вскочил на ноги. Кажется, у него даже волосы дыбом стали!

— Это... что? — его голос сорвался на полувздох. — Чудовище из Проклятого леса?..

Барс в тот момент величаво зевнул, продемонстрировав зубы, от которых даже у меня по коже побежали мурашки. Леон отступил на шаг, потом снова вгляделся в могучего зверя, понаблюдал, как я с удовольствием зарываюсь пальцами в его гладкую шерсть — и на лице блондина вместо страха проступило изумление.

— Но он… подчиняется вам,