Итак, Меркурий украшает один из знаковых дворцовых ансамблей русского классицизма начала XIX века. Благословлял он и скромные жилые постройки. К примеру, городские дома…

Городские дома

Пример жилого дома с изображением кадуцея – знаменитый дом К. Б. Котомина (Невский пр., 18, арх. В. П. Стасов). Следует сказать, что эта постройка – один из интереснейших образцов жилого дома периода классицизма. Его месторасположение очень выгодно – здание построено вблизи главной резиденции царей России. Действительно, этот земельный участок был привлекателен еще со времени возникновения города. Уже в 1705 году здесь был сооружен дом, принадлежавший одному из сподвижников Петра I – адмиралу Крюйсу. В середине XVIII века, во время строительства Зимнего дворца, этот участок занимали два дома. Впоследствии они вошли в ныне существующее здание.

В 1812–1815 годах В. П. Стасов перестроил дом для купца К. Б. Котомина. Архитектор объединил два нижних этажа дома дорическим ордером, центр обработал восемью колоннами, а крылья – четырехколонными лоджиями. Здание завершалось карнизом на кронштейнах, между которыми располагались лепные розетты и барельефы.

До нашего времени главный фасад здания дошел с изменениями – разобран восьмиколонный портик. Но сохранились рельефы с изображениями кадуцеев. Судя по «Панораме Невского проспекта» В. П. Садовникова (1835), эти рельефы были созданы при перестройке здания. Они вполне согласуются с деятельностью владельца сооружения. Рельефы украшают второй – так называемый «хозяйский» – этаж дома. Они намекают на то, что владелец дома купец. Да и позднее дом был связан с российским купечеством. В нем жил после приезда в Петербург в 1813 году П. Е. Елисеев – основоположник знаменитой купеческой семьи. Если купец Котомин стал знаменит своим домом, то купеческое семейство Елисеевых знаменито не только местом проживания, но и своей деятельностью. Причем, не только торговой, но и благотворительной.

Возвратимся к лепному декору здания. Рельефы «врезаются» в толщу стены. Как отмечалось выше, это характерно для искусства ампира. Кадуцей является центром композиции каждого из четырех рельефов, расположенных по сторонам от четырехколонных лоджий. Жезл Меркурия фланкирован двумя рогами изобилия. Напомним, что рог изобилия, наряду с кадуцеем, еще один символ достатка.

Здание интересно и тем, что здесь находилась кондитерская «С. Вольфъ и Т. Беранже», которую посещал А. С. Пушкин. Именно из нее поэт вместе со своим секундантом К. К. Данзасом отправился на роковую дуэль.

В 1985 году в этом доме разместилось «Литературное кафе». На фасадах здания были воспроизведены старинные вывески. Создатели интерьера кафе попытались воссоздать в нем дух пушкинского времени. Этому отвечало и меню кухни кафе, блюда которого готовились по рецептуре тех времен. Как тут не вспомнить, что напротив дома, где располагалась знаменитая кондитерская, находился ресторан Талон, где обедывал пушкинский Евгений Онегин:

К Talon помчался: он уверен,

Что там уж ждет его Каверин.

Вошел: и пробка в потолок,

Вина кометы брызнул ток,

Пред ним rost-beef окровавленный,

И трюфли, роскошь юных лет,

Французской кухни лучший цвет,

И Страсбурга пирог нетленный

Меж сыром лимбургским живым

И ананасом золотым.

К сожалению, в настоящее время от интерьера «Литературного кафе» мало что осталось, большая часть его площади сначала была отведена под безликую «фастфудовскую забегаловку» «KFC», а ныне – под кафе-бистро «Литературное», столь же безликое, как и его постперестроечный предшественник.

Но, так как в кондитерской Вольфа и Беранже бывал еще Пушкин, трудно не воспользоваться таким «предлогом» и не обратиться к сочинениям великого поэта в контексте выбранной темы.

Пушкин, особенно на раннем этапе творчества, достаточно часто в свои произведения вводит образы античных богов. Наиболее любимый из них, без сомнения, Феб-Аполлон. Но иногда в стихах поэта можно «встретить» и Меркурия.

Напомним, что Гермес (Меркурий) одинаково вхож в оба мира – жизни и смерти. Он посредник между этими мирами, так же как и посредник между богами и людьми. У Гомера в «Илиаде» Гермес (Эрмий) провожает героев в загробный мир:

Эрмий тем временем, бог килленийский, мужей умерщвленных

Души из трупов бесчувственных вызвал; имея в руке свой

Жезл золотой (по желанью его наводящий на бодрых

Сон, отверзающий сном затворенные очи у сонных),

Им он махнул, и, столпясь, полетели за Эрмием тени

С визгом; как мыши летучие, в недре глубокой пещеры,

Цепью к стенам прилепленные, если одна, оторвавшись,

Свалится наземь с утеса, визжат, в беспорядке порхая, —

Так, завизжав, полетели за Эрмием тени; и вел их

Эрмий, в бедах покровитель, к пределам тумана и тленья;

Мимо Левкада скалы и стремительных вод Океана,

Мимо ворот Гелиосовых, мимо пределов, где боги

Сна обитают, провеяли тени на асфодилонский

Луг, где воздушными стаями души усопших летают.

У Александра Пушкина Меркурий, наоборот, выводит тень Дениса Фонвизина из загробного мира и является ее проводником по миру земному в поисках новых поэтов России («Тень Фонвизина», 1815):

Вздохнул Денис: «О боже, боже!

Опять я вижу то ж да то же.

Передних грозный Демосфен,

Ты прав, оратор мой Петрушка:

Весь свет бездельная игрушка,

И нет в игрушке перемен.

Но где же братии-поэты,

Мои парнасские клевреты,

Питомцы граций молодых?

Желал бы очень видеть их».

Небес оставя светлы сени,

С крылатой шапкой набекрени,

Богов посланник молодой

Слетает вдруг к нему стрелой.

«Пойдем, – сказал Эрмий поэту, —

Я здесь творим проводником, —

Сам Феб меня просил о том;

С тобой успеем до рассвету

Певцов российских посетить,

Иных – лозами наградить,

Других – венком увить свирели».

Сказал, взвились и полетели.

В этой сатире Пушкина есть и некоторая перекличка с «Божественной комедией» Данте, где проводником поэта по загробному миру был Вергилий.

Тема пересечения миров всегда популярна. К ней обращаются творцы античности, Возрождения, Нового времени. Интересует она и наших современников, без сомнения, не останутся к ней равнодушными и наши потомки.

И знаменательно, что кадуцей Меркурия с кондитерской Вольфа и Беранже «проводил» и великого поэта в мир иной …

Не менее интересен и дом Адамини (Марсово поле, 7, 1823–1827, арх. Д. Адамини). И он построен для представителя купечества. На этот раз им стал купец Антонов. Именно он заказал дом архитектору Доменико Адамини и был его первым владельцем. Но это здание петербуржцы именовали и имеют «дом Адамини», словно отдавая честь его строителю, а не заказчику. Архитектор