место. Послушайте моего мудрого совета. Сейчас поезжайте уж в наш город, там с полицией дело завести о похищении, а утром на станцию, и поймаете их.

Фёдор улыбнулся:

— Много ты знаешь, но совет мудрый, очень дельный. И всё же поспеши седлать, верхом поеду искать нашу Веру.

— Сейчас, сейчас…

Мефодий поспешил в конюшню, пока барин переодевается в военное галифе да сапоги для верховой езды, и короткий редингот, а сверху тонкую дублёнку, картуз и перчатки.

Собрался, осмотрелся и взгляд упал на ружьё, что висит на стене и со вчерашнего дня заряжено.

— Лучше револьвер, из ружья я эту гниду точно пристрелю.

Проворчал и достал из нижнего ящика стола небольшой револьвер в кобуре.

— Ох, чуяло моё сердце, что нечто подобное случится, но не думал, что так вероломно. Это надо, какая всепоглощающая подлость!

— Мур! — поддакнул встревоженный кот.

— Точно, документы. Ты с Верой постоянно, показывай, где она свои бумаги хранит.

Котяра будто ждал этого вопроса, поднял хвост и поспешил в спальню любимой хозяйки. Запрыгнул на постель и сел у подушки, прикрытой кружевной накидкой.

— Надо же, какой ты умный, прям, удивительное дело, сначала Мефодий, теперь ты. А по будням, так вы дурочками прикидываетесь? — Фёдор приподнял подушку и увидел маленькую сумочку, в которой обнаружились все подлинные документы Веры Степановны и на дне притаилась небольшая скрутка денег. — Документы я возьму, а деньги ты, друг, теперь охраняй!

— Му-у-у-ур!

— Разбиться мне об стену, если не привезу её домой! Голубушку мою…

Сказал вслух и ощутил пронзительное, давящее чувство пустоты. Словно у него часть души вырвали с корнем, и самую важную, без которой и не прожить, уж и дышать тяжко.

Шумно вздохнул, посмотрел на кота, потом на икону в красном углу и прошептал:

— Боже, если ты меня слышишь, пожалуйста, помоги спасти Веру и вернуть, клянусь, буду о ней заботиться, и ни слова не скажу против, пусть хоть всю усадьбу капустой засадит. Пусть стучит, шумит, ворчит, улыбается, только бы со мной и живая…

С порога послышался крик Мефодия:

— Готово, вы хоть не гоните-то. Да с фонарём, всё посветлее будет. Там прояснилось, луна светит, ежели успеете, то проскочите! С богом.

Старик перекрестил своего бедового барина со спины, зажёг фонарь и когда Фёдор уселся в седло, подал, ещё раз перекрестив на дорожку.

— Бог вам в помощь, осторожнее, ради Бога осторожнее. Вот ведь, ох…

Крикнул Мефодий в ночную, сырую тьму, и долго стоял на крыльце, провожая взглядом светящуюся точку, пока дорога не повернула и не спрятала одинокого ездока за пролесок.

Конь застоялся в стойле и теперь, почуяв волю, весну, прохладу, и нервного ездока на себе, понёсся, словно средь бела дня да по знакомой дороге. Хрипя от возбуждения, мигом промчался до перекрёстка, ломая тонкий лёд на лужах, вспенивая грязь, заставляя её разлетаться в разные стороны.

На широком тракте никого. Тишина, замёрзшие лужицы блестят, отражая яркий свет луны, и не единого намёка или знака куда повернуть.

Барон придержал коня, фонарь от тряски уже погас, пришлось его прикрутить к седлу верёвкой, и подумать, как же дальше…

Логика подсказывает, что Борис увёз Веру в столицу, ему это самое выгодное, завтра к вечеру они в карете бы оказались дома…

Но где-то глубоко в сердце едва теплится предчувствие, что Мефодий прав. Борис заночует в городе, и…

— Да, точно, нужно же в любом случае оповестить полицию. Скажу, что бывший родственник, боясь потерять наследство вдовы, выкрал её грубо, подвергая опасности. А она уже официально стала моей невестой, у нас уже и свадьба назначена…

Эти мысли утвердили его в выборе свернуть направо, в уездный городишко.

Конь прибавил шаг, но, видимо, уже потерял интерес к скорости, и теперь довольно размеренным аллюром месит грязь на широкой разбитой распутицей дороге. Вариантов не осталось, по такой дороге ехать до столицы — сплошное мучение.

— Они точно поедут на поезде. И я бы выбрал поезд.

Через полчаса появился поворот на мост и показались редкие огни городка.

В полицейском участке только заспанный дежурный, и не с первого раза осознал, что украли не скотину, а живого человека. Испугался и, забыв запереть участок, нахлобучив шапку, поспешил в дом начальника.

— Пойдёмте, Ваше благородие, тут недалече. За поворотом усадьба Сергея Осиповича, они поди ещё не спят. Надо же, это кто так посмел, человека-то. Это ж каторга. Ой, а вы поблизости бани-то смотрели, не могла барыня поскользнуться, не приведи боже, в прорубь свалиться…

Фёдор почти бежал за дежурным по городу и замер. Предположение показалось пугающим и реалистичным, но нет. Раскиданное бельё и галоши, говорят о борьбе.

— Есть доказательства, что её именно схватили и утащили. Мы ничего не трогали на месте преступления. Слуга Мефодий сейчас дома, можете всё проверить.

— Проверим, а вот и дом нашего уважаемого Сергея Осиповича.

Дежурный громко постучал кованым кольцом ручки по двери, залаяли хозяйские псы, за ними поднялся лай по всей широкой улице.

Открыли.

— Да, что случилось! — лакей со свечой выглянул, и, увидев дежурного, сразу распахнул дверь.

— Похитили барыню нашу, Веру Степановну Нестерову, бывших-то наших помещиков дочь из Кривотолково. Вот его превосходительство барон Фёдор Григорьевич приехал заявить.

Лакей умчался в дом, и через пару минут на широкое крыльцо вышел сам начальник полиции. Дежурный сразу же доложил суть случившегося, ввергнув начальника в шок:

— Мать честная. Сейчас собираюсь, пройдём в контору, всё запишем. Так, а постойте, тут слушок прошёл, что к ней или за ней некий Меркулов приехал. Вторые сутки на постое у нашего градоначальника. Видный такой мужчина, богатый, неужто он?

Фёдор слегка закатил глаза в раздражении, не полицейские, а тётушки на базаре. Не дознание проводят, а сплетни пересказывают.

— Он и есть. Он её пасынок. Вера вдова его отца. И у нас сейчас начинается судебное разбирательство в столице, семейство Меркуловых Веру ограбили. А теперь решили запугать, чтобы не отдавать её долю наследства.

Начальник местного «сыска» застыл, приоткрыв рот от удивления, это надо же, какие страсти разворачиваются прямо сейчас, в его городе, а он и не знает.

— Вот ведь Матерь Божья, это ж сейчас к самому Гоголеву идти и требовать выдачи этого Бориса? И спрашивать у них ли Вера Степановна? Послушайте, друг мой. Дело пикантное, думаю, что наш уважаемый Иван Захарович, в этой трагедии совершенная сторона и не знамши приютил у себя