заставляющий цепенеть страх, и прежде, чем отключиться окончательно, Герда успела увидеть волка. Молодой, поджарый и сильный, тот бежал через заросли, пригибался, чтобы понюхать землю, и устремлялся дальше. Пробившееся сквозь густую листву солнце играло в густой черной шерсти, а трава под мощными лапами горела зеленым.

Она хотела окликнуть его. Позвать к себе, рассказать ему, что волкам не место на болотах, но отчего-то не смела это сделать. Вместо этого она просто стояла и смотрела. И видела, как волк оскалил пасть, а глаза его вспыхнули фиолетово-зеленым, очень знакомым цветом.

Глава 17

Просыпалась она трудно и мучительно долго.

В горле пересохло, голова была тяжёлой, и, поморщившись, Герда дала себе ещё несколько минут, не спеша открывать глаза.

Тело болело и ощущалось слабым, как после изрядной доли алкоголя или высокой температуры, а нормальное восприятие действительности возвращались постепенно.

Кто-то — по всей видимости, Дэн или Селина, нужно будет сказать спасибо, — переодел ее и уложил под лёгкое и мягкое одеяло, в котором было уютно и хорошо.

Что ей снилось, Герда не помнила, да и вспоминать не хотела.

Так или иначе, остаток ночи принес необходимый отдых, и, почувствовав себя, наконец, готовой, она открыла глаза.

За плотными шторами угадывались дождливые сумерки, сквозь открытое окно доносился шелест мокрой листвы из сада.

Этот звук был единственным, что нарушало тишину, но именно он заставил проснуться окончательно, поднять взгляд на высокий деревянный балдахин над кроватью.

Спальня Роланда.

Герда моргнула, не рискуя пошевелиться, и посмотрела снова.

Комната и постель пахли знакомо и успокаивающе, и вся обстановка располагала к тому, чтобы здесь было уютно отдыхать или заниматься любовью.

Такое личное пространство, обустроенное под схожие пожелания двоих.

Она медленно повернула голову, наскоро пытаясь сообразить, как Дэнни мог допустить такую оплошность и притащить ее сюда, и где в таком случае провел день сам Смотрящий.

Если вернулся.

Если они не ищут его прямо сейчас в бесконечных дебрях болот.

Если…

Роланд спал рядом.

Одетый в пижамные штаны и вытянутую футболку, он лежал поверх покрывала на свободной половине кровати, по-человечески трогательно согнув одну ногу, и был катастрофически, непоправимо мертв.

Боясь дышать слишком шумно, Герда осторожно повернулась, разглядывая его безо всякого стеснения, и наконец в полной мере понимая, почему вампир не позволял ей спать рядом.

Версия о том, что он боялся спросонья утратить контроль и наброситься на беззащитного человека, не стоила ломаного гроша, но Роланд оказался бесконечно прав, озвучивая именно ее.

Сейчас рядом с ней лежал труп — неестественно бледный, с впалыми щеками и глазами и характерными пятнами на коже.

Как любой представитель своего вида, он не спал, а был мертв днем и выглядел при этом так, словно скончался несколько часов назад.

Разглядывая его, но не осмеливаясь коснуться, Герда поймала себя на смешной и очень странной ассоциации со старинной сказкой о заколдованной принцессе — уродливой до тех пор, пока не пробил назначенный час и не свершилось особое действие.

По всей видимости, это было ее наказанием за прошедшую ночь, когда она без объяснений и подготовки бросила Смотрящему в лицо свои навыки. Опасаясь за сохранность ее разума, и, вместе с тем — слишком возбуждённый, чтобы не отплатить той же монетой, он остался рядом. Позволил увидеть себя беззащитным и одновременно не вызывающим желания приблизиться.

Герда инстинктивно сжала монету, висящую на шее, скользнула пальцами по кожаному шнурку.

Даже в таком, откровенно непривлекательном для живого и психически здорового существа, виде Роланд не вызывал в ней ни тени отторжения.

Напротив, тот факт, что с наступлением темноты он проснётся и снова будет жить, воспринимался как восхитительное чудо.

Роланд не попадал под определения вроде "бытие" или "существование", он жил, и эта жизнь даже сейчас теплилась и обозначалась где-то в нём.

Или она просто себе это придумала, чтобы легче было справиться с первым шоком.

Стараясь двигаться как можно тише, Герда выбралась из постели и обошла её, взяла с подлокотника кресла свою заботливо приготовленную одежду.

В доме стояла тишина. Вампиры спали, людей, по понятным причинам, не было.

Мозг просыпался, и вместе с ясностью в сознании возникал, вгрызаясь в крестец, холодный страх.

Успел Роланд вчера или было уже слишком поздно?

Всё это безмолвие могло быть как следствием суетной для всех ночи, так и признаком глубокого траура, и узнать об этом до заката способа не было.

Не зная, какие последствия могли иметь в Новом Орлеане ее действия, Герда остерегалась выходить на улицы, предпочитая оставаться под покровительством и во владениях Смотрящего.

В любом другом городе она бы договорилась. Применила силу, пустила в ход логику, просто тихо убралась бы восвояси без права когда-нибудь вернуться.

Этот же город жил по своим законам, которые она так и не смогла пока понять до конца.

Остановившись на лестнице, Герда провела ладонью по лицу, окончательно разгоняя сонливость.

Прямо сейчас ей нужен был кофе и какая-нибудь еда. Она всё ещё чувствовала слабость, а времени на то, чтобы прийти в норму, оставалось не так уж много.

Радовало хотя бы то, что пища для смертных в вампирском доме была всегда, и если обнаглеть окончательно, можно было даже стащить одну из шоколадок, которые все как-то стихийно таскали для Джареда.

Со стороны кухни послышались лёгкие шаги, и Герда замерла на последней ступеньке, удивлённая тем, что восприятие ее подвело и здесь всё же кто-то был.

В коридоре показался Даррен. Заметив ее, он вяло махнул левой рукой в знак приветствия, в то время как правая так и осталась безвольно висеть вдоль тела.

Не думая ни о приличиях, ни о собственной безопасности, Герда ринулась к нему.

— Ты пострадал? Все живы?

Вопрос был бесцеремонным, и ответ на него грозил оказаться адекватным, но вместо того, чтобы поставить ее на место парой колких фраз, оборотень улыбнулся кривовато, устало и понимающе:

— Нормально. Всех слегка потрепало, но серьёзно раненых нет.

Он кивком позвал Герду за собой и, толкнув дверь в кухню, прошёл к плите, достал турку, затем банку с кофе.

Даррен достаточно ловко управлялся одной рукой, но Герда всё равно забрала её и занялась кофе сама.

— Смотрящий успел как раз вовремя, — уступив ей место у плиты, он полез в холодильник за овощами и холодным мясом, а после устроился за длинным дубовым столом, вытянув ноги. — Хорошего шороха ты там вчера навела. Мое восхищение.

— А где остальные? — помешивая кофе, Герда повернулась к нему, оперлась ладонями о стол.

— Разбрелись по домам, —