её губы… Сожрал бы, наверное, если бы позволила… Но кто кого ещё… Кто кого…

Отпрянув, Машка облизывает свои покрасневшие пельмени… Соски у неё… Космос просто… Я так хочу творить всякую дичь… Хочу облизывать… Присосаться к ним и сделать их бордовыми… А ещё накончать на них, размазать там всё… Я разное хочу, но она не позволит… Даже если сама хочет. Просто по натуре такая. Дикая и необузданная… И я вряд ли захочет сдаться.

— Ты бомбическая… — сжимаю её тонкую талию обеими руками.

— Такие комплименты из твоих уст, наверное, не редкость… А есть что-то новое? Что-то, что ты не говоришь всем подряд?

— Я вообще ничего обычно не говорю… Нахуя?

— Как это нахуя… Девушки ведь любят ушами…

— Ну меня глазами любят, детка… Ты посмотри на меня, — подмигиваю, и она хихикает, закатывая глаза.

— Конечно… И как я могла забыть… Это же Бред Питт местного розлива… Точно.

— Вот ты сучка, а… — хватаю её за шею и смотрю прямо в глаза. — Ты в курсе, что меня ещё никто так не унижал… Никто…

— Отлично… Значит, запомнишь… — шепчет она, рассматривая моё лицо, но теперь уже с таким ранимым серьёзным взглядом.

— Это вряд ли…

— М-м-м…

— Ты чего…

— Ничего, Садовский… А что?

— Показалось, что ты расстроилась…

— Нет. Со мной всё нормально… Может быть будем спать?

— Ты хочешь? — спрашиваю, ослабив хватку, и она тут же слезает с меня, начав возвращать на место свою майку. — Маш… Я что-то сказал не так?

— Всё так, Владик… Всё так…

— Ладно… Ты слева или справа?

— Сверху…

— В смысле?

— В прямом… Я сплю на кровати, а ты на полу, мудила…

Глава 21

Мария Логачёва

Все эти его «Ну меня глазами любят, детка… Ты посмотри на меня»… Просто раздражает. Я не в состоянии справиться с острым чувством ревности… А уж это его «вряд ли» вообще царапнуло самооценку. До крови, если честно… Щиплет теперь.

Он реально считает себя таким охрененным, да? Хотя чё я удивляюсь. Конечно, он считает… Наглый, избалованный засранец… Ещё и хуем природа не обделила. Я вообще не понимаю за что ему такое богатство! Ведь то, что внутри у него реально гнилое! Он не заслуживает любви!

— Я думал, вместе спать будем… — начинает ныть как обычно. Привык, что его все в жопу целуют в прямом смысле слова. Как только нужно поработать, так он сразу же начинает гундеть. Только вот со мной не пройдёт. С меня хватит.

— Ты плохо думал. Вали вообще в гостиную!

Он улыбается, глядя на меня и щурит свои подлые карие глаза.

— Ты ревнуешь, да? В этом дело?

— Пф… Вот ещё. Конечно, нет. Много на себя берёшь!

— А как ещё? Ты ведёшь себя так…

— Я? Я нормально себя веду. Это ты ведёшь себя так, будто тебе принадлежит большая половина женского населения.

— Я себя переделать не могу, Машка. Какой есть… Такого ты и хочешь… — слышу из его уст и мгновенно возмущенно загораюсь. Вот же наглый кобелина! Ладно бы хоть отрицал. Так он будто согласен с тем, что так считает. Ну, урод моральный. Лучше и не скажешь…

— Я не хочу такого, ты ошибаешься, — резко выпаливаю я. — Я хочу тебя переделать — правда, и только. Такой ты мне не интересен. Я хочу мужчину. А мужчина делает выбор и не разменивается на сотни других.

— А я меняться не стану. Тем более ради пизды, дорогая.

Если бы только можно было описать, что я чувствую после этой фразы. Словно разом в грудь влетает тысячи осколков. И все старые обиды, что были к Садовскому обостряются в сто крат… Как же я его ненавижу… Он мне всё детство испортил, так ещё и в мои восемнадцать лет планирует изгаляться. В моё лучшее, мать вашу, время! В мою красоту, в молодость! Нет уж, ни за что!

Сгребая его вещи с кровати — трусы и штаны, иду к двери и швыряю его добро на пол в гостиную, и он тут же подрывается, напрягая свой пресс. И я опять не могу смотреть на него… Ненавижу… И член его уже тоже ненавижу. Я думала там что-то некрасивое… Что-то кривое или уродливое, а там… Да ну нафиг, я умываю руки.

— Э! Охуела?!

— Ага. Сказочно охуела просто, дорогой. Катись отсюда. Я серьёзно. Или я перебужу весь дом и скажу, что ты домогался меня! Или что вообще изнасиловал!

Он приподнимает одну бровь в изумлении.

— Ты чё совсем уже?

— Пошёл, я сказала! — указывают на дверь, и он встаёт полностью голый.

— Да пошла ты, ебанутая.

Я закрываю за ним дверь. На замок… Хочу расплакаться, хочу… Но я не могу себе этого позволить. Пошёл он! Ни одной слезинки моей не получит, гнида такая!

Ещё говорил мне «может я хочу измениться»…

А теперь «Я меняться не стану. Тем более ради пизды, дорогая».

Фуфел сраный!

Я ещё никогда не была настолько разочарована… И на эмоциях пишу Зарницкому сообщение в личку.

«Привет, чем занят?».

Не знаю, как так получается, но он всегда отвечает сразу. Может у него оповещения на меня или что… Ни разу не игнорировал мои сообщения…

«Какие люди… Думал, не напишешь больше. Пропала…».

«Извини, дела были… Учёба, сам знаешь».

«Знаю, ага».

«Ты хочешь встретиться?».

«Когда?».

«Сейчас… Я бы покаталась».

«Давай. Куда заехать?».

Я тут же называю адрес, и он сообщает, что заедет за мной через двадцать минут. Машина у него классная… Не как у Садовского, конечно, но приличная…

Двадцать минут?

Отлично. Этого как раз хватит, чтобы привести себя в порядок. Я ведь даже весь макияж смыла… Ну, ничего… Только губы подкрашу и волосы расчешу. А то ведь та бессовестная скотина их конкретно задёргала…

У меня аж внутри всё колет от того, что произошло…

И главное, стоило мне только написать Мише. Напомнить о себе, так он тут же согласился. Считаю, что вот это мужской поступок, а не то, что я ощущаю рядом с Владом. Не хочет меняться? Ок… Я сразу сказала, что мне нужно. Терпеть подобное отношение — прерогатива терпил и разных ждуль с психологическими травами. Со мной всё в порядке. У меня самооценка пока ещё жива.

«Я у дома, подъехал».

Я тут же выхожу из комнаты и сталкиваюсь с Владиком взглядами. Он небрежно раскинулся на диване и смотрит на меня удивленно, словно я обязана тут его стеречь. Думал, что я после всего останусь? А вот хер…

— Не понял…

Я равнодушно иду